Потолок — с побелкой, с виду свежей, но уже с сеткой серых разводов. А в целом уютненько, если носом не дышать.

В ряд выстроились эмалированные раковины с рыжиной отколотого кое-где покрытия. Я решительно повернул барашки кранов и сунул голову пострадавшего под струю. Сначала он завопил еще громче, вода-то усугубила боль, но вскоре проточная струйка все же принесла облегчение.

Сосед еще минут пять стоял в позе испуганного страуса, пряча голову под струей и не решаясь вытащить ее и оглядеться.

— Эй, водоплавающий, — похлопал, наконец, я его по плечу, и тот вздрогнул. — У тебя скоро ласты отрастут с жабрами, покажи мне глаза лучше.

Парень вынул голову из раковины и проморгался, уставился на меня красными, что советский флаг, зенками.

— Ну и чо орал? — облегченно выдохнул я. — Жить будешь, глаза целы.

— А я точно не ослепну, Мороз? — пробормотал сосед. — Мне слепнуть никак не положено. Нельзя… я ж водила!

— С другой стороны, — проговорил я задумчиво, — можешь пенсию по инвалидности получать. А еще страховку получишь от предприятия. Скажи, что на работе ослеп. Опять же, как инвалиду, могут квартиру дать. И путевку.

Шутку сосед не понял и лишь ещё чаще зашмыгал носом.

— Не нужна мне путевка, мне глаза нужны!

— Не ссы, пошли в комнату, щас капли тебе закапаем.

— У тебя есть капли? — с удивлением и надеждой щурился сосед.

— Это же общага, у кого-нибудь да есть, — я проводил его в комнату, а сам пошел по соседям.

Одного, правда, я не учёл: что общага была рабочей, да еще и мужской, так что никого в дневное время четверга найти не удалось. Никто не сидел в декрете, никто с утра не выпивал, как это будет потом принято в подобных муравейниках, где копился и оседал еще с девяностых маргинальный элемент. А сейчас — нет, пока что здесь обитал совсем не элемент. Рабочие, молодые специалисты, вчерашние выпускники ПТУ и техникумов и прочие ударники коммунистического труда. Естественно, в такой час проживающие были на работе. Хотя одного алкаша я все же застал в дальней комнате, но спрашивать у него глазные капли — все равно что просить у балерины разводной ключ. Делать нечего, пошел на вахту.

— Василина Егоровна! — я подошел к стеклянной каморке и улыбнулся коменде во всю белизну молодых «фикс». — Помощь ваша нужна. У вас нету случайно глазных капель? Там Ахметову плохо.

Данные соседа я узнал попутно — из того самого графика дежурств, висевшего на нашем этаже. Оказалось, что его зовут Ахметов Н. Б. Можно, конечно, предположить, что Николай Борисович, но судя по его внешности, фамилии и частому упоминанию шайтана — очень вряд ли.

— Скажи мне, Морозов, — брови-подковы женщины вдруг распрямились и вытянулись в струну. — Я тебе красный крест или скорая? Или, быть может, тимуровец? Шуруй в аптеку да купи.