Но должен же уметь Сашок после высшей школы милиции? Там, насколько я знаю, стрельбы — наипервейшая дисциплина… Или школа школе рознь? Или я так и не научился? Вот попадаос… и потренироваться уже не успею. Это не есть гуд, так ведь и вытурить могут.

О-па… Поймал себя на мысли, что не хочу провалить сдачу и не хочу, чтобы меня понизили или уволили. Ха! Что называется, совсем оментярился…

— Морозов, ты что застыл? — продолжал кривиться Трубецкой. — Забыл, где твоя сарайка? Хе-хе…

— Да нет… Просто думаю — сейчас на кофеёк в кадры заглянуть или до завтра потерпеть. И кстати, Антон Львович.

По материалам карманных краж Голенищев сказал, что отказные сделает. Но тут такая петрушка интересная вырисовывается. Ты вот опытный оперативник со стажем, можешь мне пояснить? Что-то не сходится у меня в этих кражах. Я же тоже в недавнем прошлом следователь.

— Что не сходится? — сглотнул и нахмурился Трубецкой.

Глава 20

— А то не сходится, что один маленький паренек щипал граждан в автобусах, сам собою научился воровскому ремеслу и совершил, причём удачно, несколько краж, — я изобразил озадаченный вид. — Как-то не вяжется… Сам ли?

— Конечно, сам, — пожал плечами инспектор угро.

— Ворюга тот еще. Не тупи, Морозов, ты же его и поймал.

Я прищурился.

— Антошенька, у тебя какое образование?

— Какая разница? — огрызнулся оперативник.

— А у меня школа милиции за плечами. Так вот, нам там преподавали одну интересную дисциплину. Криминология называется. И знаешь, что наука говорит? Она утверждает, что в преступлениях, где определённый навык требуется, мастерство, так сказать, например — когда в деле карманники, каталы, мошенники, то малолетних преступников делают таковыми взрослые.

Не сами они допетривают до всех премудростей воровских.

Я помолчал. Трубецкой что-то там хмыкнул.

— Сечешь, лейтенант? — тогда веско добавил я. — Сдается мне, что Серов не один работал.

— А с кем? — напрягся Трубецкой.

— Вот это я и хочу выяснить…

Антошенька решил положить мне руку на плечо, эдак по-наставнически, но я как бы нечаянно шагнул чуть назад, и она соскользнула. Так что речь Трубецкому пришлось держать без отеческих жестов.

— Слышь, Морозов, ты там дров лишних не наломай… То есть, я к чему. Я сам разберусь. Я уже работаю в этом направлении, смотри, не сорви мне оперативную… э-э… комбинацию.

Твое дело — по следу ходить.

— Вот и пойду по следу, — загадочно проговорил я и хмыкнул. — А ты что — против? Одно дело делаем…

— Мне-то что? Что хочешь, то и делай, — напряженно пробубнил оперативник, развернулся и ушел.

У меня получилось нагнать на него немножко стресса. Пускай ходит и голову ломает, что же я такого удумал. Когда человек напряжен и чего-то опасается, то ошибается чаще, на это и мой расчет. Пускай не расслабляется.