— Скажи, какова конкретно роль Трубецкого?

— Он должен был нас прикрывать, сказал, что если заява какая поступит, то он замнет все, не даст ходу…

— А вот это уже интереснее… — проговорил я вслух, а про себя подумал, что это самое «заминание» — это вообще-то укрывательство преступления, и само по себе является должностным преступлением. Не знаю, откуда в голове такие знания уголовно-правовой специфики взялись, может, от предшественника (все же школу милиции он закончил), а может, я всегда это знал. Теперь я чувствовал, что мне уже сложнее становится разделять память Саныча и память Сашка.

И это меня не расстраивало. Наоборот, это гуд — личность мне нужна целая. Как говорил наш врач на зоне, когда ты один — это нормально, плохо — когда тебя двое.

— И часто он заминал ваши делишки?

— Пока приводов у нас не было… вот только вчера. Но Трубецкой сказал, что так надо. Мол, меня доставит, я посижу в дежурке и сбегу, а он все на дежурного спишет. Того толстого, на бегемота похожего.

Я улыбнулся. Серый тоже заметил сходство старшего лейтенанта Баночкина с гиппопотамом.

— И дальше что? — спросил я.

— Ну, он сказал, что, дескать, заяв много поступило, просто так не отпишешься, надо делать вид, что меры принимать будет.

Сказал, что возраст у меня подходящий, не привлечешь к уголовке. Мол, спишем все на пацана, сделаем отказные, а потом опять продолжим. Но уже не в автобусе щипать будем, а на рынке. Мне велел сбежать. Я так и сделал, потом он домой к нам заявился. Сказал, что придет дебил с собакой, будет меня искать, так чтобы я тикал и не попадался. А если вдруг попадусь, то молчать нужно в тряпочку. И еще он с меня штраф возьмет, если попадусь.

— Ха! Штраф! Протокол, что ли, составит?

— Ты чего, Саныч? — усмехнулся вдруг парень. — Вроде взрослый, а не сечёшь феньку. Он просто вычтет из моей доли щипача.

— Ты это… Брось-ка все эти словечки гнилые. Разговаривай нормально.

— Это как?

— Как пионер. Скажи что-нибудь на пионерском.

— Орлята учатся летать.

— Сойдет. А где мне Интеллигента найти?

— Саныч, ты же обещал! — воскликнул испуганно подросток. — Что ничего и никому не скажешь. Я не боюсь, но Трубецкой сказал, если что — и сеструхе не поздоровится!

Я и сам не заметил, как сжал руку в кулак.

Угрозы, значит, Антон Львович. Конечно, ведь дебил с собакой вам не страшен. Но мы еще посмотрим, у кого зубов больше…

— И не скажу… Но развалить ваше криминальное трио надобно. Ну так где?

— Я не знаю, мы встречались всегда на автобусной остановке в определенное время. А время мне называл Трубецкой.

— Ага… Сложновато будет его вычислить. Ну ладно, что-нибудь придумаем. А сейчас разыграем небольшой спектакль. Делай вид, что ты испуган и крайне недоволен, что я тебя изловил.