Повесил на дверь табличку — «Неприемный день», замкнул на замок ключом, который тоже нашел в сейфе, и, довольно насвистывая, побрел по улице. По пути обтер о траву ботинки от крови, пополоскал их на ходу в луже, свернул в переулок и затерялся в закоулках города.

Глава 14

— Тише, не гони, — сказал я Эдику, — Спалят ведь за собой хвост, чуть отпусти их.

Мы следили за грузовиком-будкой, на котором вез мясо экспедитор Семенов. Эдика я к этому делу припряг, чтобы не светить служебной оперской машиной, которую в городе каждая собака уже знает. А Камынинская шестерка хоть и издалека в глаза бросалась, как модель новая, особенно для Зарыбинска, но зато по ней сразу видно, что гражданская в доску — пижонские колпаки на колесах, проволочные шторки на заднем стекле, бахрома по верхнему краю лобовухи, чехлы на сиденьях яркие, ну и чертик носатый из капельницы на зеркале болтается.

— Уйдут… — вцепился в баранку Эдик, напряженно всматриваясь в дорожную пыль проселка.

— Не уйдут, тут одна дорога.

— А куда он поехал вообще? В поля?

По стальным бокам шестерки мерзко заскребла сухая трава, явно отдавая болью в сердце Эдика.

— В Угледарск, я думаю.

— Так это! А почему не по асфальту? Какого хрена по буеракам переть-то? — завозмущался тот. — Ох! Бедная моя машинка, прости меня…

— Потому что на трассе, на въезде в город, пост стационарный стоит — ГАИ. Вот он окольными путями и хочет проскочить.

Минут через сорок мы доехали до города. Тут уже пришлось пристроиться к грузовику поближе, чтобы не потерять его в каком-нибудь переулке, если свернет.

— Куда? Куда он едет? — хмурил брови Эдик.

— Красный! — крикнул я.

— Проскочим! — надавил на газ мой помощник.

Сбоку раздался отчаянный визг шин, в нас чуть не въехал «Москвич». Дедок за рулем ни жив, ни мертв, вцепился в руль, будто смерть увидел. Остановил машину, да так и сидел, не шевелясь и не моргая — обернувшись, я успел углядеть это на ходу.

Слава богу, не взяли грех на душу.

— Дырявые штиблеты! — выдохнул Эдик. — Чуть не влетели! Вот слепошарый дед!

— Следи сам-то за дорогой, — проворчал я. — Так-то мы на красный летели. У старика чуть инфаркт не случился, а может, даже и был.

— А этот откуда? — Эдик уставился вперед.

На дорогу, выдувая трели из свистка, выскочил гаишник, размахивавший полосатой деревянной палкой. Он явно нас хотел остановить, видимо, просек, что мы на красный проскочили.

— Не останавливайся, — процедил я. — Нет времени, уйдет грузовичок.

— Да-а? А ты потом меня прикроешь? Он же номер наш срисовал.

— Не ссы… Все решим."

"«Шестерка», проигнорировав стража дорог и его палку, под настойчивый свист припустила лишь сильнее, обдав милиционера выхлопами из трубы.