Он курил трубку, попыхивая дымком. Увидев меня, помахал. Узнал меня даже в машине и с далекого расстояния. Хорошее зрение у главреда.

Я посигналил ему в ответ, развернулся на машине и поехал в ГОВД.

«Копейку» оставил возле крыльца милиции, торопливым шагом спешил в кабинет криминалиста.

— Морозов! — остановил меня Кулебякин в коридоре первого этажа. — Ты когда Сафрона Грицука поймаешь?

— А что? — насторожился я. — Он еще кого-то прирезал?

— Типун тебе на язык, ядрёна сивуха! Мне и того, что он уже натворил с лихвой хватает. Главк всю плешь проел, — шеф приблизился ко мне и доверительно прошептал. — Саша, ты бы как-то ускорился, постарался. Найди гада… Ты же помнишь наш уговор? Я в область, а ты в мое кресло?

— Работаем, Петр Петрович, работаем, — отмахнулся я от шефа дежурной фразой и поспешил прочь.

— Работает он! — для проформы Кулебякин включил настоящего начальника. — Плохо работаете! Вот мы раньше! Да мы… ух! — Кулебякин видимо попытался привести героический пример из своей биографии, но ничего на ум не пришло, и он просто помахал кулаком в воздухе, показывая всем: «вот вы у меня где!».

Но никто не оценил. Ведь когда шеф начинал распаляться в коридоре, его за километр было слышно, и весь личный состав сразу старался мигом рассосаться по кабинетам, прятался, как от кислотного дождика. Все сразу делали рабочий вид и зарывались в бумажках с головой, чтобы не быть объектом нравоучений и наставлений от майора Кулебякина. Только я ходил с гордо поднятой головой и мог себе позволить проигнорировать «воспитательный момент» от шефа, не задержавшись возле него надолго. Кулебякин уже привык к такому моему поведению и не считал это какой-то наглостью, а остальные сотрудники тихо завидовали моему особому положению.

— Саныч! — теперь дорогу мне преградил, выскочивший из аквариума, Баночкин. — Это самое… с тебя рупь на венки.

— Кого хороним? — поинтересовался я на ходу.

— Дык похоронили уже. Паспортистку нашу, Вениаминовну.

— Держи, — я протянул Михаилу трешку. — Сдачи не надо.

— Да я верну, — замотал головой Баночкин, надо еще с Загоруйко стрясти и верну тебе сдачу. Что-то он там заперся у себя, не сдает денег, гад. Хотя на похоронах его мамаша даже была.

— Что? — я опешил и замер на секунду.

— Ну я говорю, что его мамаша, которая к нам хаживает в отдел, тетка такая высокомерная — была на похоронах Вершининой. Вот…

— О как? Получается, они были знакомы?

— Наверное, — пожал плечами Баночкин.

Тут в дежурной части зазвонил телефон, и Михаилу нырнул в свой закуток, оставив меня.

Я приблизился к двери кабинета криминалиста. Дернул на себя, но она не открылась, как обычно. Заперто. Странно…

Я постучал. Послышалось шебуршание и голос Валентина:

— Минуту!

Я постучал еще раз.