И мне это состояние поперек горла, потому что обычно я эгоистичная дрянь и до сих пор не знала, что такое настоящая страсть. Потому возьми уже дело в свои руки — приезжай и забери меня от сумасшедшей Маргариты Семеновны».

— Эвелины Сергеевны, — зачем-то поправила я.

— Я так и сказал. И знаешь, что я бы ответил? «Уже еду, Маш». Потому что знаю — таких, как ты, приручить почти невозможно, а мне надоело сидеть на иголках и переживать, что ты в любой момент сорвешься с крючка, а мне останется только лезть на стены от отчаянья. Нет, меня твои манипуляции не разозлили. Но для нас обоих лучше, если ты к ним будешь прибегать крайне редко. А это значит, что ты должна это запомнить — в следующий раз хорошо подумаешь, может, от меня быстрее добьешься нужного прямолинейностью? Ноги раздвинь.

— Так это все-таки наказание, — единственное, что я уловила.

Он вдруг наклонился, почти лег на мою спину и прошептал:"

"— Смотря как воспринимать. Но из памяти такой опыт точно не выкинешь. Смотри в зеркало на свое лицо, если действительно не хочешь меня разозлить.

И вдруг он запустил вторую руку мне между ног спереди, сразу раздвигая складки и найдя клитор. Я невольно застонала, его движения были резкими и точными, от таких не получится не возбуждаться. Щеки мои краснели, а рот непроизвольно приоткрылся. Колени начали мелко дрожать, а мокрая кожа холодила, не позволяла до конца расслабиться.

— Ноги еще шире. Ну же! — Кирилл не останавливал движений, а когда я сама начала насаживаться на его пальцы, удовлетворенно хмыкнул. — Тихо, тихо, потерпи, самое интересное только впереди.

После и вовсе отпустил меня, но я видела в зеркале, что наблюдает — не изменю ли позу. Презерватив надевал как-то показательно неспешно, а потом прошелся сверху резины каким-то гелем, тоже вынутым из кармана. Вернулся на место, вновь запуская руку мне в промежность. Теперь он внутри только гладил, не усиливал нажим и не обращал внимания на мои призывные стоны.

— Готова?

— Нет! Я боюсь боли!

— А если будет не больно?

Я видела в отражении, что он едва держится, ощутила головку напряженного члена между ягодиц, но все еще пытается меня настроить. Хотя, честно говоря, настраивали меня его умелые пальцы внутри, разжигающие желание бешеными толчками.

— Маш, — он снова шептал, но уже с хрипом. — Я буду очень осторожен и остановлюсь в любой момент. Услышала?

Я, решившись, кивнула. Он ввел в меня орган совсем немного и начал покачиваться, расширяя пространство. По смазке скользило легко, а дискомфорт оказался не намного сильнее, чем от уже известной мне игрушки. В любой другой момент я назвала бы эти ощущения неприятными, но не тогда, когда клитор уже пульсировал от перевозбуждения и хотелось несколькими сильными толчками довести себя до оргазма.