Стеклова легко оперировала цифрами, показывала графики и диаграммы, сыпала терминами, которые не всегда были мне знакомы. Работу Линдеманна я, разумеется, не прочитал, в чем и признался сразу же, но Светлана Валентиновна отнеслась к этому снисходительно, с пониманием.

– В проблеме выделяем три части: психологическую, экономическую и правовую, – начала она. – Потом присоединим к ней философскую, если получится.

Сперва она коротко пересказала самые общие сведения о клинике острого горя, и я впервые в жизни услышал такие слова, как «горевание», «работа горя», «разрешение работы горя», «нормальная реакция горя». В тот момент, помнится, все внутри меня встало дыбом: какая «нормальная реакция горя»?! Разве горе может быть нормальным?

– Горе – это горе, – печально говорила Стеклова. – Это всегда плохо и тяжело. Но переносить его, реагировать на него можно по-разному. Поэтому в психологии принято различать «нормальное горе» и «болезненные реакции горя». Вы потом сами почитаете, не будем застревать на этом, пойдем дальше, а то ничего не успеем."

"Она тоже торопилась. И по той же причине, что и я. Это как-то примиряло меня с необходимостью слушать длинные объяснения, которые в тот момент казались мне ненужными и лишними. Однако постепенно я втянулся, особенно когда услышал, что одним из проявлений неразрешившейся реакции горя может быть яростная враждебность против определенных лиц. Елки-палки, это же прямо про меня! Моя ненависть, моя злость, мой гнев! А еще про повышенную активность без чувства утраты… Это же доктор Долгих! Мне и Новицкий что-то такое говорил об этом. Фаза «острой тоски», когда появляется чувство, что «он где-то здесь», и невольно, но постоянно ищешь знакомое лицо в толпе, как я глазами искал когда-то Ванечку, проходя мимо детских площадок или видя малышей с родителями на улицах. В общем, я включился по полной. Теперь каждое слово Светланы Валентиновны отзывалось во мне пониманием и находило свое подтверждение и в моем поведении, и в поведении бывшей жены, и даже в том, что я думал и чувствовал, оказавшись наедине с раком.

– Вы, Игорек, стремитесь найти виноватого и переложить на него ответственность за горе, свое или чужое. Это нормально для фазы острой тоски. И теоретически правильно для уголовного права, которое как раз и оперирует понятиями вины и ответственности. Но это не годится для перспективы, – говорила Стеклова. – Для перспективы нужны ходы, позволяющие минимизировать неизбежный ущерб. Событие уже произошло, горе уже с вами, и первоочередная задача должна состоять не в том, чтобы наказать виновного, а в том, чтобы переживание горя обернулось наименьшими потерями как для самого горюющего, так и для окружающих.