У меня не осталось сил находиться рядом с горем». И в следующую же минуту она спохватывалась: ничего, ничего, вот сейчас она приедет, дома ее ждет Артем, они вместе поужинают, потом сядут рядышком на диван, включат телевизор, по которому показывают очередную базарную чушь, но смотреть не станут, звук приглушат. Обнимутся и будут разговаривать о чем-нибудь далеком от боли и смерти. Или помолчат, думая каждый о своем. И ее отпустит. Обязательно отпустит.

Артем действительно был дома, и поначалу все шло так, как ей и думалось, но потом Инга внезапно поняла, что – нет, не так.

Успокоение и расслабление не приходили, зато нарастали раздражение и злость непонятно на что. Это было непривычным и странным, флегматичный и уверенный в себе Артем обычно действовал на нее не хуже успокоительной таблетки. Была в этом молодом мужчине какая-то предсказуемость, размеренность, распланированность, и эти качества всегда гасили Ингину нервозность, как уксус гасит соду. Раньше – всегда, а вот сегодня – нет. Даже прикосновение его плеча отчего-то казалось неприятным. Инга непроизвольно напрягла мышцы, словно готовясь отстраниться, и Артем, конечно же, почуял, понял, немного отодвинулся, повернул голову, посмотрел внимательно.

– Что-то случилось?

– Устала, – коротко ответила Инга.

Он вздохнул, кивнул.

– Может, тебе притормозить с домашними пациентами? Шеф хорошо платит тебе, зачем гоняться за мелочью?

– Двадцать пятачков – рубль, – усмехнулась она. – У Машкиной семьи запросы растут, да и мама во вкус вошла.

– Понимаю. Маленький ребенок многого требует. И маме не откажешь, тоже понимаю. Но что будет, если ты надорвешься и вообще не сможешь работать?

– Смогу, никуда не денусь, я семижильная.

– Может, пересмотрим доли в бюджете, чтобы ты могла побольше откладывать? – предложил Артем. – Тогда ты сможешь хотя бы от части домашних отказаться и снизить нагрузку.

– Нет, – ответила Инга резко и твердо.

Равное участие в общем бюджете было для нее гарантией независимости и профилактикой возможных в будущем претензий и упреков. Об этом они с Артемом договорились с самого начала, с первого же дня, когда Инга переехала к нему. Сели, посчитали: и оплату ЖКХ, и ежегодный налог на жилье, и питание, и хозяйственные траты, и еще кучу всего, сделали допуск на непредвиденные расходы.

Полученную сумму разделили пополам. Именно столько они каждый месяц будут класть в ящик кухонной тумбы. Остальное – их личное, могут распоряжаться по своему усмотрению и друг перед другом не отчитываться. Могут копить, делать подарки, давать в долг, тратить – полная свобода.

Жить за счет своего мужчины Инга не хотела ни при каких раскладах. И отдавать половину бюджета предложила сама. Артем удивился, сопротивлялся даже, но она настояла. Ей так проще.