Если не мог врубиться, Екатерина Викторовна (он пообещал себе, что Китихой больше звать ее не будет, даже мысленно), заглядывала через плечо, читала вслух английские слова со смешным французским акцентом. Она была ужасно милая в этом домашнем виде — с засученными рукавами, с волосами до плеч. Ходила бы так всегда, на кой себя уродовать? И не старая совсем, на самом деле ни одной морщины. Марк в каком-то романе прочитал, что недолюбленные женщины быстро увядают, но это наверно смотря какие.

Наконец разобрались. Полина Константиновна походила, пришла в восторг. Потребовала немедленно вывести ее на улицу.

Спуск занял кучу времени, но ничего, справились. Страховали с двух сторон, снизу и сверху.

— Боже мой, боже мой, какое счастье. Думала, умру, весенним воздухом больше не подышу, — всё повторяла Полина Константиновна, маленькими шажками двигаясь по тротуару.

Екатерина Викторовна и Марк шли сзади. Она наклонилась, шепнула:

— Je vous appelerai “Saint-Marc”. Dieu vous a envoyé à nous37.

Видела бы ты этого бога, подумал он, а вслух ответил:

— Да ну что вы. У вас мать такая классная. Одно удовольствие с ней общаться.

«Куратору» он позвонил из уличного автомата.

И — тоном ревностного служаки:

— Докладываю, Сергей Сергеич. У объекта побывал, контакт установил, осмотр книжных полок произвел.

— Улов есть?

— Ничего машинописного не обнаружено. Книг иностранного издания очень много, но на русском языке ни одной. Зато на французском есть несколько, вызывающих подозрение. Я названия переписал. Прочесть?

— Продиктуй по буквам. Я французского не знаю, у коллег спрошу.

Тем же голосом пионера-героя Марк стал диктовать:

— «Рэ», «е», «эс», «и с точкой», «эс», «тэ», «а», «эн», «це», снова «е». Это первое слово.

Второе короткое: «е», «тэ». Третье…

— Так. Зачитываю, проверь, — сказал Эсэс, когда Марк закончил. — «Резистанце ет ребеллион». Авторы Алберт Цамус, Симоне Вейл c «дубль вэ». Почему считаешь книгу подозрительной?

— Название переводится «Сопротивление и восстание».

— Годится. Еще что?

На то чтоб записать «Pour une morale de l'ambiguïté»38 Симоны де Бовуар у «куратора» ушло минут пять, если не больше. Потом, раздухарившись, Марк долго-предолго диктовал название опуса писателя-коммуниста Вайяна-Кутюрье «Un mois dans Moscou la rouge: la vérité sur ""l'enfer"" bolchevik»39 — Эсэс очень заинтересовался.

Все эти книги действительно на полках стояли — валяйте, проверяйте. Но обыск гэбэ проводить не станет, потому что «коллеги» Сергея Сергеича разочаруют."

"Этот театр у микрофона продлился аж до пол-девятого. Марк несся от метро бегом, чтоб быть около телефона к девяти.

Зря торопился. Мэри опять не позвонила.

За выходные эйфории от собственного хитроумия у него поубавилось. Отсрочка — вот и всё, что он Екатерине Викторовне обеспечил. Они все равно ее достанут, если уж взялись.