Речка памяти течетУж давно,То слезы простой прозрачней, —Видно дно.То как зеркало волшебноеОна, —Видно жизнь в ней, видно смерть,Не видно дна.Речка памяти моейВсе течет.Скоро тронется на нейЖизни лед.И тогда я поутруСоберусь,В речке памяти моейУтоплюсь.Солнце, краснея, все ниже опускалось на макушки далеких елей.

Левея обрыва, на котором сидела Олена, из-за корней сосны, размытых весенними половодьями, на девушку смотрел как зачарованный четырех-пятимесячный поросенок, – толстый, желтовато-оранжевый, как спелый абрикос, с нежно-розовым пятачком.

* * *С верхней галереи гордости района, ресторана «Русь», открывались необъятные дали, – ресторан был выстроен в самой высокой точке холма, господствующего над местностью. Да и с внутренним интерьером здесь было все классно: древнерусский стиль, халдеи в шлемах и кольчугах с блокнотом, салфеткой и подносом в виде щита на изготовку, официантки – в ярких сарафанах, с кокошниками…

Мир казался игрушечным с этих высот, лежащим среди полей и перелесков.

Леса, поля, леса… На горизонте – леса…

Ресторанный зал уже опустел… За одним из столиков сидел Николай Аверьянов с капитанскими погонами на плечах.

Первый раз в своей жизни он сидел в ресторане один. Настроения не было никакого, – допить и удавиться.

Нетронутая закуска и небольшой графин – грамм на триста… Не пьется, не идет…

Свет в зале ресторана начал плавно меркнуть. За спиной Коли раздался голос официантки:

– Простите, товарищ капитан, но мы уже закрываемся…

Голос очень знакомый… Коля резко повернулся: Оленушка! В сарафане, кокошнике… На шее – знакомый амулет…

* * *Дома у Аверьяновых Алексей с Катей, торопясь, накрывали праздничный стол.

– Давай, расставляй холодную закуску… – Алеша Аверьянов глянул на часы. – Минут через двадцать они приедут из ресторана… Вошли, а здесь полный тип-топ…

– Кто – «они»-то? Ты так и не сказал.

– Отец. С молодой. С невестой.

– С «невестой»?

– Оленой зовут.

– Откуда ты все знаешь?

– Так я же в будущем был.

– А сюда давай «персидские» украшения положим… Ахнут!

– Да уж, – отец у меня по музеям не ходок. Хотя перстень-то был в тринадцатом веке противотанковой миной взорван… Так что перстень отец, возможно, и видел.

– А женские украшения – эксклюзивная коллекция от Степана Разина? Ахнет, помяни мое слово! А Олена его – с катушек – брык!

– Ну, она не очень-то «брык». Она девушка такая еще… амазонка. Не барышня-крестьянка… И не тургеневская, – отнюдь.

– От красивых вещей любая женщина – «брык». Даже Медуза-Горгона…

– Согласен. Что ни говори, а гарнитурчик сделан на атас.