– Сожми еще раз амулет! Ты плохо его там сжал! И плохо думал…

– Не смог хорошо… Я… Нажал ради сына!

– Понятно! Нельзя – и туда и сюда! Жми!!! Твой выбор или смерть! Жми, задохнешься! Выбор! Нет времени!

Стараясь думать только о сыне, Коля сжал амулет изо всех сил. Последнее, что слышал он, срываясь с места, были затухающие в турбулентных потоках слова Игнача: «Главное, знай, запомни навечно: Миром правит Добро и Надежда!»

* * *Коля бросился к сыну:

– Алешка!

– Папа! Что ты задержался?

– Я задержался?

– Ты ж обещал с утра вернуться из командировки! А сейчас уже шесть вечера.

– Дела, прости!

– Что за дела-то? – в голосе Алешки звучала легкая обида.

По лицу Николая пронеслась легкая поволока.

– Дела?.. Дела – у прокурора. У нас делишки. На ужин что?

– Пельмени – как всегда. Называются «Вкусные» – в кавычках, видишь?

– Ну, не домашние, – понятно.

– А их правде из крыс делают?

– Да ерунда! Кто сказал?

– Все в классе говорят.

– Как в школе?

– Пятерку по истории получил.

– По истории?

– Ага. За Батыево нашествие.

– Это хорошо.

– Кстати, я про Ледовое побоище понял. Как крестоносцев можно было на тонкий лед загнать.

– Я тоже три варианта придумал…

– А как у тебя с погодой там было, в Хабаровске?

– И с погодой отлично, и с природой отлично… Ты, мне кажется, чего-то скрываешь от меня.

– Ты тоже от меня что-то скрываешь.

– А что «опель» Михалыча у нашего подъезда стоит?

– Я на нем теперь езжу.

– Свистишь?

– На сто рублей поспорим?

– Ну ладно, разберусь со временем…

* * *– Вот что, люди! – Игнач обратился к населению Берестихи. – Ухожу я от вас в город Новгород, – князю Александру Ярославичу служить.

– Вернешься?

– Надеюсь. Там через три года, недалече от Новгорода, в трех днях пути, шведы на Неву придут, северные земли наши захватывать, а еще через год Ливонский орден на Псков и Новгород вдоль по берегу Чудского озера навалится… Так получается… По звездам. Я нужен там.

– Иди, коль нужен.

– Позвольте мне, люди, с собой половину проволоки колючей забрать. Пригодится она мне, – сердцем чувствую!

– Забирай половину!

– Не жалко!"

"– А от меня вам – наказ: поставьте вы крест каменный на большаке, – чтобы знали потомки, – вот тут, в этом месте, Батыя повернули! Не прошел хан Батый далее!

– Это нужно сделать! – крикнул Афанасич. – В память тех, кто головы сложил!

– Сделаем! – решил народ. – Не сомневайся, Игнач, иди с Богом. Сделаем!

* * *Пригожий и тихий вечер. Выйдя на берег реки, Олена оглянулась. Ни души. Теперь можно было сесть наплакаться вволю… Нет, плакать нельзя! Можно грустить. Грустить – можно.

Речка памяти бежитПо лугам,То петляет в перелескахТут и там,То в болотах, затерявшись,Чертит круг,Но не сразу возвращается,Не вдруг.