– Дорогая моя, – шептала цыганка, – не надо убивать в себе жизнь! Будут еще и у тебя радости…

Катрин предпочитала не отвечать. Она крепко закрыла глаза с намерением заснуть и ни о чем не думать. Вокруг нее уже похрапывали спутники: глухо сопели шотландцы, почти мелодично – брат Этьен. Вскоре к их хору присоединился основательный голос Сары. Этот необыкновенный концерт долго мешал Катрин уйти в сон и забыть тревожные мысли.

Угасавший костер еще отбрасывал красные тени, потом потух, и молодая женщина лежала с открытыми глазами в полной темноте."

"В противоположном углу сарая Готье тоже никак не мог уснуть.

На улице стояла тихая холодная зимняя ночь, но первобытный инстинкт лесного человека уже подсказывал ему, что весна не за горами.

Удар топора

Пришло утро, и все готовились в путь. Катрин чувствовала себя лучше, жар, кажется, спал. Воспользовавшись моментом, она попросила Макларена дать ей лошадь. Теперь она побаивалась близкого контакта в дороге с молодым шотландцем, но он встретил ее просьбу холодным взглядом.

– Где я возьму для вас лошадь? Я отдал лошадь вашего оруженосца Фортюна нормандцу.

Монах и Сара едут по двое с моими людьми. Я не могу забрать еще одну лошадь у кого-то, пересадив его к другому. Это будет двойная нагрузка для животного. И все ради того, чтобы вы гарцевали в свое удовольствие. Вам так неприятно ехать со мной?

– Нет, – ответила она поспешно, – нет… конечно… но я думала…

Он наклонился к ней так, чтобы никто не слышал их разговора.

– Вы боитесь, зная, что для меня вы не просто закутанная в черную вуаль статуя, на которую смотрят, но боятся приблизиться, а женщина во плоти, которую можно обожать и не бояться сказать ей об этом.

Прелестные губы Катрин сложились в презрительную улыбку, но щеки заметно порозовели.

– Не обольщайтесь, мессир, тем, что вы можете пользоваться моей слабостью, тем, что я ранена и почти беззащитна. Коль вы утверждаете, что близость с вами волнует меня, я сумею опровергнуть это. А теперь по коням! Если не возражаете.

Шотландец поклонился и протянул даме сложенные в замок руки, чтобы она поставила на них ногу. Это был жест, признающий поражение, и одновременно рыцарский знак подчинения. Катрин триумфально улыбнулась и кокетливым движением отбросила вуаль на тамбурин, прикрывавший ее голову.

Ее взгляд погрузился в светло-голубые глаза Макларена. То, что она там увидела, заставило ее слегка покраснеть, и, опершись ногой на сложенные руки, она взлетела на круп лошади. Мир был восстановлен. Все оседлали лошадей и покинули Морияк, и никто не заметил тени, пробежавшей по лицу Готье.

Впрочем, этот инцидент стал прелюдией к значительно более серьезным событиям. К полудню конный отряд прибыл в Жалейрак.