Ее взгляд перебежал с менестреля на Сатурнена. Но она все же взяла себя в руки.

– Плохие или хорошие, а вам все равно нужно подкрепиться и отдохнуть. Гостеприимство есть гостеприимство. Скажите мне только: что с Готье?

Гвидо Чигала опустил голову, словно был в чем-то виноват.

– Госпожа, – пробормотал он, – мне кажется, его нет в живых, он мертв.

– Умер!"

"Слова вырвались одновременно у нее и у Сатурнена.

– Это невозможно. Готье не может умереть.

– Я не сказал, что уверен в этом, – возразил Чигала, – я сказал: «Мне кажется, его нет в живых».

– Вы нам все сейчас расскажете, – перебила его Катрин. – Пошли в дом.

В гостинице Сара занялась гостем: вымыла ему закоченевшие ноги, накормила горячим супом с хлебом и сыром, налила вина и отправила в большой зал, где Катрин и Сатурнен с Донасьеной уже ждали его. Законы гостеприимства взяли верх над нетерпением.

Катрин улыбнулась грустно, увидев, что менестрель держал в руках виолу.

– Давно уже песни не звучали здесь, – произнесла она грустно. – И у меня не лежит к ним душа.

– Музыка лечит душу, особенно если она зачерствела, – ответил Гвидо, положив инструмент на скамейку. – Но прежде я отвечу на ваши вопросы.

– Когда и где вы видели Готье?

– Это случилось на горе Ибанета, перед гостиницей Ронсево. Я упал в овраг, и Готье пришел мне на помощь. Мы провели ночь вместе в пещере. Я ему сказал, что возвращаюсь в родные края и что по дороге буду заходить во все замки. Он попросил меня завернуть к вам и передать весточку о себе. Разумеется, я обещал. После того как он помог мне, я ни в чем не могу ему отказать. И потом, для нас немного дальше или немного ближе, не имеет никакого значения… Тогда он передал мне весточку.

– Какую весточку? – спросила Катрин, наклоняясь к молодому человеку.

– Он сказал: «Скажите госпоже Катрин, что белая лошадь совсем близко от меня и завтра я надеюсь ее догнать».

– И это все?

– Да, это все… Я хочу сказать, он больше ничего не поручал мне. Но произошло следующее: утром мы расстались. Он должен был идти туда, откуда я возвращался, а я направлялся в Ронсево, и с дороги, по которой я поднимался, я долго мог видеть вашего друга, почтенная дама. Он медленно шел рядом со своей лошадью. И вот в момент, когда он должен был скрыться от моего взгляда, разразилась драма. Надо сказать, что те края населены грубым и диким народом, а бандиты там кишмя кишат. Они не напали на меня, без сомнения, потому, что посчитали слишком ничтожной добычей. Но ваш друг был хорошо одет и имел лошадь… Издалека я увидел, как они появились из-за скалы и набросились на него, как осы на сладкое.