Добрался ли он до Компостела? Снизошла ли на него небесная милость? А Готье? Разыскал ли он беглецов? Были ли они вместе в эту минуту? Сколько вопросов и все без ответа. Это мучило ее.

«Придет весна, – загадывала Катрин, – и если не будет известий, я тоже поеду. Я отправлюсь на их поиски».

– Если они вернутся, то не ранее весны, – ответила ей Сара однажды, когда она по неосторожности выразила свою мысль вслух. – Кто решится переходить зимой горы, засыпанные снегом? Зима сделала непроходимыми дороги, поставила преграды, которые неспособна преодолеть ни закаленная воля, ни самая упрямая любовь. Тебе надо ждать.

– Ждать, ждать! Всегда ждать! Я устала от этого ожидания. Оно никогда не кончится. Неужели мне на роду написано провести всю жизнь в ожиданиях?"

"На подобные вопросы Сара предпочитала не отвечать. Убеждать Катрин означало усугублять ее горе. Цыганка не верила в исцеление Арно. Еще никто и никогда не слышал, чтобы проказа выпускала своих избранников из смертельных объятий. Конечно, слава святого Иакова из Компостеля была велика, но христианство Сары перемешалось с язычеством, и она мало верила этой знаменитости. Напротив, она была убеждена, что рано или поздно они получат известие от Готье, что бы с ним ни случилось.

Однажды февральским вечером, когда молодая женщина пришла на свой наблюдательный пункт после долгого периода вынужденного затворничества из-за морозов, ей показалось, что она заметила темную точку на белой дороге, точку, которая увеличивалась на фоне темных елей. Она встала с бьющимся сердцем и неровным дыханием… Да, это был человек, поднимавшийся из долины… Она видела, как развевались полы его широкого манто. Он шел пешком, с трудом, временами поворачиваясь спиной к ветру… Невольно она сделала несколько шагов ему навстречу, потом подошла к опушке леса и разочарованно остановилась. Это не был ни Готье, ни тем более Арно. Человек, которого она теперь хорошо видела, был невысок ростом, худ и очень темен лицом. В какой-то момент она решила, что это Фортюна, но и этой надежде не суждено было сбыться. Путником оказался неизвестный. На нем была зеленая шляпа, надвинутая на лоб, из которой торчало несколько истрепавшихся перьев. Живые, веселые глаза и большой улыбающийся рот приветствовали женщину, стоявшую на краю дороги. Катрин успела обратить внимание на какой-то предмет, торчавший горбом под его плащом.

«Бродячий торговец или менестрель…» – решила про себя Катрин. Она убедилась, что это был менестрель, когда человек подошел ближе: под черным плащом был зелено-красный, яркий, хотя и поношенный костюм. Человек снял в приветствии свою поношенную шляпу.

– Женщина, – сказал он с сильным иностранным акцентом, – что это за городок, скажите, пожалуйста?

– Это Монсальви.