Но мои люди соберут армию и в день, когда меня поведут на казнь…

– Стой, – подался вперед принц и округлил глаза. – То есть, ты желаешь дотянуть до казни? И намерен взойти на плаху?

– Придется, – кивнул я. – Олгриут, разумеется, не упустит шанса прикончить меня, чтобы ничто не мешало ему оставаться сеймуном, а не моим заместителем… Но я не позволю.

– И как, интересно? – без надежды скривился принц. – Стоит тебе шагнуть на магический помост, и ты труп. А потом и я, потому что у меня, в отличие от некоторых… нет армии!

– У вас есть я, – строго осадил его, – и верные вам люди. Ваше высочество… То есть, ваше величество, я клянусь сделать все, что в моих силах, чтобы выполнить волю Тамраса!

– Проблема в том, Драген, – откинулся на спину принц, – что сил у тебя сейчас мало.

– Еще! – снова возразил я. – А к моменту казни мой резерв полностью восстановится, и враги пожалеют о поднятии мятежа!

– Позволь спросить, – покрутив в руке соломинку, лениво поинтересовался Эмпир, – куда подевалась твоя магия? Что ты такого сотворил, что полностью опустошился?

Я промолчал, не желая делиться с Эмпиром личными переживаниями. Все, что касалось короны, я исполню в лучшем виде, но сердце мое принадлежало… лишь ей.

Той, кого пришлось прогнать, чтобы спасти.

Было больно даже вспоминать, как рыдала Светлана, как молила позволить ей помочь мне, как волновалась и не хотела уходить. Сердце обливалось кровью из-за невозможности преодолеть преграду всего-то толщиной в дверь, из-за невыполнимого желания успокоить девушку, сжать в объятиях и пообещать, что все будет хорошо…"

"Будет. С ней точно все будет хорошо! Гемет позаботится о том, чтобы сиену доставили к Арке. Я мог рассчитывать на одного из своих верных помощников. Вот только терзал червячок сомнения, что среди тех, кому я всецело доверял, появился предатель.

Кто же это? В Гемете и Тартисе я совершенно уверен. Как и не сомневался насчет своего верного помощника Энгерама. Поэтому перебирал в памяти всех членов сейма, анализировал их слова и поступки, сравнивал поведение с былыми временами. Кто же он, подручный Олгриута? С кем спелся черный степной волк?

Змей с вестями вернулся под утро, когда Эмпир, лежа на спине, храпел совсем не по-королевски. Я пробежался взглядом по строчкам переданного письма и, усмехнувшись, покачал головой: лжепринц решил отвлечь внимание подданных от своего преступления не только показательной казнью сеймуна, но и продолжением отбора невест.

Конечно, придворные с большим удовольствием будут обсуждать претенденток и радоваться горю проигравших, чем соблюдать положенный траур. Одно это достойно порицания, но что делать – если позволить, люди выберут веселье и праздник, забыв о том, что тело его величества едва успело остыть.

Король умер.