Правитель направился к виднеющимся вдали воротам, и я не сразу сообразила, что именно не так.

Гравий под его ногами не хрустел. Совсем. И то, что я нет-нет да и допущу ошибку! Сколько же времени он потратил на тренировки?! Меня с детства учили скользить!

— Я чувствую, что ты злишься, — Кристоф обернулся через плечо, — но не понимаю почему.

— Скоро пройдет, — проворчала я.

Полностью сосредоточившись, считая дыхание, я все же взяла верх над непокорным мне скольжением! Но полностью потеряла контроль над окружающим миром, отчего пострадал мой нос и спина Кристофа. Хочется верить, что ему было больней…

Порадовало только одно — до крови не разбила.

А то я помню, как приятно закладывать мазь в нос… Бр-р-р.

— Это мое поместье.

Я хотела сказать, что уже слышала это, но… Что-то в его голосе подсказало — молчание золото.

— Его оставила мне матушка, — мягко продолжил он. — Бедное, так долго было законсервировано. Сейчас я понемногу снимаю чары, стряхиваю пыль с люстр. Хотя ни людей, ни хозяйственных духов еще не нанимал.

— Ты… Вы так уверены, что Правителем станет Индир?

— Гвардеец погиб, — Кристоф снял защиту с входной двери и открыл ее.

— Тот, кого ты спасла погиб из-за моего недосмотра. Из-за моей веры в то, что предателей нет хотя бы среди боевых магов. Я не успею найти того безумца, что открывает порталы до конца отбора.

— Но твой… Но ваш брат угробит страну!

Едва я договорила, как пришлось прикрыть глаза — начали разгораться магические светильники. И первые их вспышки сильно били по глазам."

"— Да кто ж ему позволит, — усмехнулся Кристоф. — Совет все возьмет в свои цепкие лапки. Не даром к Индиру уже приставлена правильная жрица. Впереди у моего брата жизнь, полная наслаждений — с умом выбранная жена будет улыбаться и рожать, придворные же будут трепетать перед лицом его величия.

Править в это время будет Совет.

— И вам не жаль тех, кто пострадает от его рук? — прищурилась я. — Ко двору сгонят тех, кого не жаль, тех, за кем не стоит сильный род. Тех, кого можно… За вашей мамой ведь тоже не стоял сильный род. Славно ли ей жилось при дворе вашего отца?

И только выпалив это, я осознала, кому и что говорю. Что ж, в любом случае, если род Фоули-Штоттен прервется, баронство не пострадает, а просто выйдет из состава страны.

С одной стороны, мои люди окажутся один на один с тварями мертвых миров, а с другой стороны мы и так не очень-то видим военную помощь.

— Жестко, — оценил Кристоф, — я бы даже сказал жестоко. Особенно если учесть, что мы стоим в доме моей матери. Она не верила, что я стану Правителем. Настолько не верила, что пошла несколько неодобряемым путем, чтобы оставить этот дом не Кристофу Ландеберту Рентийскому, а своему первому и единственному сыну.

Я промолчала, потому что мне стало стыдно.