— О, вырожденец из псовых, — хохотнул невидимка, — что ты мне сд…

Мой толстый брылястый увалень превратился в рыжую молнию, а дальше… Скрип, шорох, рык и дикий визг!

— Я выкусил ему кое-что важное, — облизнулся Гамильтон.

Тина позеленела и пес поспешил объяснить:

— Главный глаз, а не то, что вы подумали! Это существо похоже на гриб с кучей глаз. Оно продает своих детенышей. Пока они маленькие, их глаза похожи на волосы.

— То есть, если бы я согласилась, то лохматое с теплым носом…

— Оно бы потом стало глазастым, — захохотал Марон, — вы бы чудесно смотрелись. Так, нам туда.

Марон бывал Иль-доратане куда чаще нас и потому ориентировался в нем вполне прилично. Но…

Рынок был огромен, цветаст и шумен. По воздуху плыл незабываемый аромат специй и, м-м-м, свежесваренного кофе. Как жаль, что это напиток мужчин и приличные леди его не пьют.

Осторожно приглядываясь, я отмечала, что мне могло бы пойти и то, и вон то, но… Где мерить? Здесь не было ни единого подобия наших столичных тихих одежных лавок. Стоило мне только замереть подле где-то как-то подходящего платья, как ловкая иль-доратанка чуть ли не раздела меня! Спасибо, Гамильтон ощерил зубы и внушительно гавкнул — женщина тут же отскочила в сторону. А я принялась застегивать пуговки на платье.

— Не стоит надолго где-либо останавливаться, — шепнул Марон, скрывая улыбку. — Здесь довольно серьезная конкуренция. И методы борьбы за клиента несколько… М-м-м, обескураживают.

— Я вот думаю, — поправив поясок сказала я, — что те пропахшие нафталином платья прекрасный вариант. Дороговаты, но… Я же должна быть главным позором этого отбора, верно?

Тоски в моем голосе хватило бы на целую страну.

— Неверно, — фыркнула Тина, которая жалась поближе к Марону.

Подруга ненавидела шум, гам, скопление чужих людей. В общем-то, она ненавидела все то, что сейчас нас окружало.

— Ты можешь нас куда-то отвести? — опасливо спросила Тина. — А то Мина сейчас взбесится и перебросит нас назад. И что мы там будем делать? Воровать платья моей матушки? Так она будет на открытии бала невест и уж свой наряд, даже перешитый, точно опознает!

— Я тут ткани покупал, — неуверенно произнес Марон. — Не те, которые на платья, а те, которые на постельное белье. Еле выжил — меня тянули в разные стороны и даже руку вывихнули.

— Я чувствую кровь, — пафосно изрек Гамильтон и кивнула в сторону стен, опоясывающих рынок. — Там.

— Что ты можешь чувствовать, если у тебя нюх давно испорчен шоколадным табаком? — фыркнула я.

— Я чувствую кровь, порох и лососинный паштет, — отрезал пес. — Крови много и она человеческая.

Щебет птиц, сидящих в клетках, душный запах специй и многоголосый гомон как будто отодвинулись.