Следующим утром Джейн проснулась от стука тяжелых шагов в коридоре. Сначала она решила, что кто-то что-то уронил и запачкал ковер, кресло или покрывало. Но потом с подъездной дорожки донеслась сирена скорой помощи.

Джейн вскочила с кровати, посмотрела в окно, затем высунула голову в коридор. Ее отец говорил с кем-то внизу, а дверь в комнату Ханны была открыта."

"Джейн прошла на цыпочках по восточному ковру, думая о том, что обычно ее сестра не вставала в такую рань по субботам. Она, должно быть, действительно заболела.

Джейн замерла в дверном проеме. Ханна неподвижно лежала на кровати, глаза устремились в потолок, а кожа была белой как чистые белоснежные простыни, на которых она лежала.

Она не моргала.

В противоположном углу комнаты, как можно дальше от Ханны, сидела ее мать на стуле у окна. Ее халат цвета слоновой кости собрался складками на полу.

— Возвращайся в кровать. Сейчас же.

Джейн бросилась в свою комнату. Прежде чем закрыть дверь, она увидела, как отец поднимается по лестнице с двумя мужчинами в темно-синей униформе. Он разговаривал с мужчинами, и она услышала «врожденный что-то там сердца».

Джейн запрыгнула в кровать и укрылась с головой. Дрожа в темноте, она чувствовала себя очень маленькой и напуганной.

Доска оказалась права. Ханна не получила подарки на Рождество и не вышла замуж.

Но младшая сестра Джейн сдержала обещание. Она вернулась.

Глава 1

— Мне эти штаны совсем не в кайф.

Вишес взглянул поверх груды своих компьютеров. Бутч О’Нил стоял в гостиной Ямы в кожаных штанах на бедрах и «ты-должно-быть-совсем-издеваешься» выражением на физиономии.

— Они тебе что, жмут? — спросил Ви соседа по комнате.

— Не в этом дело. Без обид, но эти сойдут лишь для Village People1. — Бутч вытянул свои мускулистые руки в стороны и повернулся кругом, его обнаженная грудь поблескивала в свете ламп. — В смысле, да ладно тебе.

— Они для сражения, а не для красоты.

— Как и килты, но ты не встретишь меня разгуливающим в тартане2.

— И спасибо Господу. Ты слишком кривоногий для такого.

Бутч надел скучающую маску.

— Укуси меня.

Хотелось бы, подумал Ви.

Поморщившись, он потянулся за своим кисетом с турецким табаком. Достал бумагу, выложил на ней табак в линию, и, заворачивая себе сигарету, он занимался тем, на что обычно убивал уйму времени: напоминал себе, что Бутч счастливо женат на любви всей своей жизни. Да и без этого, парень все равно не играл в такие игры.

Когда Ви прикурил и сделал затяжку, он старался не смотреть на копа, но безуспешно. Гребаное периферийное зрение. Постоянно подводит.

Мать твою, он поганый извращенец. Особенно, учитывая, насколько они близки.

За последние девять месяцев он сблизился с Бутчем так, как ни с кем не сближался за триста лет своего существования.