Он слегка поклонился, чтобы хоть как-то компенсировать свою грубость.

— Если это не оскорбит Вас.

Зэйдист открыл рот, на лице со шрамом застыло выражение чем-черт-тебя-подери-ты-думаешь, но короткий смешок Девы-Летописицы предупредил его невысказанную тираду.

— Да будет так. Избранные предпочтут это, да и я тоже. А теперь поднимись, Роф, сын Рофа, и давайте начнем.

Когда король поднялся в полный рост, Дева-Летописица опустила капюшон.

— Фьюри, сын Агони, я прошу тебя принять обязательства Праймэйла. Ты согласен?

— Да, согласен.

— Взойди на помост и опустись передо мной на колени.

Совсем не чувствуя ног, он подошел и начал восхождение по короткой лестнице. Не ощущая мрамора, он упал на колени перед Девой-Летописицей. Когда ее рука опустилась ему на голову, он не дрогнул, не моргнул, ни единая мысль не пронеслась у него в голове. Он почувствовал себя автомобильным сидением, которое подчинялось капризам водителя, вне зависимости от скорости и направления движения. Он покорился.

Странно, ведь он сам это выбрал, не так ли? Добровольно.

Да, но только Бог знает, куда приведет его это решение.

Слова, что произносила Дева-Летописица над его склоненным телом, были отголосками Древнего языка, но он никак не мог уследить за всем, что она говорила.

— Поднимись сам и подними глаза свои, — произнесла Дева-Летописица в конце. — Представляю тебя твоим женщинам, которым ты станешь господином. Их тела будут служить тебе.

Он встал и увидел, как поднялся занавес, и Избранные выстроились в ряд — они были одеты в кроваво-красные мантии, сверкающие, как рубины на фоне окружающей белизны. В едином порыве, они поклонились ему.

Матерь божья… Что он натворил?

Вдруг Зи выскочил на помост и схватил его за руку.

Что за… а, все в порядке. Его просто накренило в сторону. Возможно, он даже мог упасть. И наверняка со стороны это выглядело ужасно.

Голос Девы-Летописицы отражался от стен, набирая силу."

"— Итак, это свершилось. — Она подняла призрачную руку и указала на храм на холме. — Теперь перейдем в комнату, и возьмешь первую среди всех остальных, как и положено мужчине.

Зэйдист вцепился ему в руку.

— Господи… брат мой…

— Прекрати, — зашипел Фьюри. — Все будет хорошо.

Он высвободился из хватки близнеца, поклонился Деве-Летописице и Рофу, и, покачиваясь, спустился по лестнице, после чего начал подниматься в гору.

Трава под ногами была мягкой, и его окружал странный свет, присущий лишь Другой Стороне. Но он не приносил спокойствия. Фьюри чувствовал спиной взгляды Избранных, их голод заставил его внутренне застыть, даже сквозь туман красного дымка.

Храм на вершине холма имел римский профиль с белыми колоннами, и вершиной, увенчанной хорами. На громадных двойных дверях были две золотые ручки.