- Вы какую именно экспозицию пришли посмотреть? У нас как раз проходят выставки картин художников Мясоедова Станислава и Софьи Устиновой. Пожалуйста, направо Красный зал, налево – Белый зал. Оба художника выпускники нашей Академии и работают в жанре реализма. Правда у Мясоедова вы можете увидеть также работы, где он экспериментирует с другими стилями. Сюрреализм, Кубизм – это всегда очень интересно!

Я рассчитываюсь за вход и насилу выдерживаю проход по залу. Женщина говорит, говорит… Мой голос застревает в глотке.

- Скажите, у вас есть картины Вишневского?

- Генриха Соломоновича? – экскурсовод останавливается и поворачивается ко мне.

Вздергивает бровь, пока мое терпение утекает сквозь пальцы. – К сожалению, нет, молодой человек, - разводит руками. – Генрих Вишневский известная личность, Мастер с большой буквы. Нашей галерее было бы за честь представить его работы городу. Однако сейчас, насколько мне известно, часть картин выставлены для обозрения в одной из галерей искусств Вены, и вряд ли в скором будущем попадут к нам. Да-да, я понимаю ваш интерес, - она вдруг грустнеет и вздыхает. - Такая знаменитость, художник мирового уровня, и такая ужасная судьба.

- А разве он умер?

- Ох, что вы! - женщина прикладывает ладонь к груди. - Мы все надеемся, что нет! Но что может быть страшнее неизвестности?

Мои руки сжимаются в кулаки – мне ли не знать?

- А Шкуратов он… тоже художник? – как же трудно казаться нормальным, но я пытаюсь. - Я прочитал фамилию на вывеске. Не помню такого.

Дама вновь преображается в лице. Растягивает губы в улыбке и продолжает проход по залу.

- Геннадий Львович? Увы, нет.

И это большое огорчение для всех нас. Человек с таким богатым внутренним миром, с такой любовью к картинам и чувством прекрасного, просто обязан был родиться талантливейшим художником! Но, увы! Нет, он не художник, однако прекрасно разбирается в живописи. Даже я, искусствовед в третьем поколении, иногда поражаюсь его знаниям и эрудиции. Он преклоняется перед талантом нашего земляка Генриха Вишневского и его едва ли не больше всех волнует судьба Мастера. Я помню, как он всегда мечтал приобрести в коллекцию его работу…

Больше я не слушал.

Заставил себя спокойно выйти из галереи, чтобы не привлечь внимания, прошел пару домов до сквера, и на этом терпение оборвалось.

- Савин, какого черта! Восемь звонков! Тебе не пришло в тупую башку, что если я не отвечаю, то, возможно, сижу на нужнике…

- Витька, заткнись! – нет времени и желания слушать вопли друга, и я обрываю его. - Мне необходимо оружие, - сообщаю. - Срочно! Знаешь, где можно купить?

- Чего? – на том конце сотового повисает пауза. – А ну повтори?

Я рычу в трубку.