- Ты как? – прямо с порога спросил у Маши.

- Нормально, - с трудом проговорила она. Двигать правой частью лица было больно. – Что случилось?

- В смысле что случилось? – переспросил Лейбмахер.

- Ну как я сюда попала. И почему на мне гипс, и синяки. Я что, попала в аварию? Как там моя машина? – забеспокоилась Маша.

- С машиной все в порядке, - Иосиф Соломонович махнул рукой. – Ты что последнее помнишь?

Маша подумала, говорить или нет, решилась.

- Мы поругались с матерью. Я вышла из квартиры, начала спускаться вниз. И все, оказалась здесь. Дед, какое сегодня число?

- Пятница, - Лейбмахер осторожно потрогал висок, - тут болит?

- Нет.

Я уже себя ощупала, кроме ребер ничего не болит. И двух зубов нет. Что случилось, ты можешь мне рассказать?

Маша резко перешла от спокойного состояния к истерике. Тут же вбежала медсестра, вколола ей что-то, отчего сознание снова помутилось, девушка как в тумане ощущала, что ее переложили на каталку, куда-то повезли, судя по гудению – на мрт, потом на кардиограмму, потом на узи, к этому времени она практически спала, и проснулась только когда за занавесками уже было темно. В палате горел свет, на тумбочке стояла мисочка с протертым яблоком и творогом в ванночке.

Рядом лежала упаковка с клубничной пастилой, на блюдечке – несколько ягод клубники, крупной и очень ароматной, запах стоял на всю палату.

Есть почти не хотелось. К тому же жевать было больно, рану на лице неприятно тянуло. О том, что будет с самим лицом потом, когда появится рубец, даже думать не хотелось.

Артур остаток недели вел себя совершенно нормально, с точки зрения коллег. Чудесных исцелений не практиковал, от работы не отлынивал, но и излишний трудовой энтузиазм не проявлял.

Появлялся ровно тогда, когда нужно, вместе с Павлом, с ним же и уходил, отчего рейтинг травматолога только рос – Павел Анатольевич заботился о брате, как только мог. И на работу устроил, и возил туда-сюда, и вообще не человек, а золото. Нет, золотом он был раньше, а теперь стал брильянт.

То, что в квартиру забирались и все осмотрели, Артур понял сразу, как только в среду приехал домой. Пистолет и патроны он убрал в машину соседа, уехавшего в командировку на три месяца, лендкрузер стоял во дворе, уже пыльный, с листьями на крыше.

Даже если хозяин вернется, навряд ли он будет кому-то болтать о находке, скорее всего попытается от пистолета избавиться. Но в конце недели закладке суждено было отправиться в прилифтовую вентиляцию, там уже искали что-то, для отчетности, что мол все перерыли, но ничего не нашли. Кроме листа, который Артур оставил в ящике – он чуть сдвинулся, и метка сработала. Обычный человек не заметит и значения этому не придаст, а тот, кто специально оставил ценную информацию вот так лежать, догадается, что кто-то был.