— А за те слова, что ты сказал мне на пляже, ты заслуживаешь большего наказания!

— Я уже извинялся, Аня! Извинялся не один раз! У меня тогда не было другого выхода! Ты же знаешь! Но продолжаешь строить из себя обиженную!

Молчу. Снова проглатываю слова, потому что Марк прав.

— Только вчера целовалась со мной, а сегодня уже обжимаешься с этим очкариком. Ты мне просто отвратительна сейчас, Ань.

Лучше бы он ударил кулаком не в стену, а меня. Так было бы менее больно.

— Вчера целовалась со мной, слушала мои откровения, а сегодня уже обжимаешься с другим. Вот мне интересно: ты уже успела с ним переспать? Ведь он не я, верно? — я ударяю его быстрее, чем успеваю подумать о последствиях.

Как Марк мог только предположить такое? — А я сейчас одного хочу, Ань. Избавиться от этих тупых чувств! От этой херни, которая поселилась в моей груди, когда я только тебя увидел! Все два года… каждый день вспоминал тебя. Два года. Я не могу позволить себе любить тебя! Не могу! И это меня ломает, Ань! Ломает! Каждый чёртов день. Потому что знаю, что подвергаю тебя опасности. Потому что я бл*ть боюсь за тебя больше всех. Боюсь, что с тобой что-то может случиться. Поэтому я не могу быть с тобой. И не могу без тебя, Ань! Не могу, слышишь меня?

Я слышу его и просто умираю, задыхаюсь от эмоций. Марк целует меня и, развернувшись, покидает подъезд. Без сил опускаюсь на ступеньки. Рыдаю, размазывая слёзы по лицу. Прижимаю ноги к груди, давлю коленями на грудную клетку, надеясь, что боль притупится.

— Ань, — передо мной с пакетами в руках присаживается на корточки Лёша, — вставай. Пойдём домой.

Машу отрицательно головой. Я не хочу двигаться. Не хочу дышать.

Не хочу совершенно ничего. Только свернуться клубочком на холодных ступеньках и уснуть до тех пор, пока всё не наладится.

— Пойдём, Анечка, — подхватывает меня за талию и поднимает со ступенек.

Я ничего не соображаю. Покорно плетусь за ним. Все мои мысли крутятся вокруг Марка. Я так и не сказала ему, что люблю. Что люблю его так же сильно. Что готова ждать сколько угодно, только бы быть с ним.

— Лёш, спасибо, дальше я сама, — останавливаюсь возле двери, дрожащими руками пытаясь вставить ключ в замочную скважину. Из-за слёз всё расплывается.

— Дай сюда, — забирает ключ из моих рук и с первого раза попадает в замок, открывая дверь.

— Спасибо, Лёш, — бесцветным голосом говорю я, заходя в квартиру. — Пока, — знаю, что не совсем вежливо, но сил на то, чтобы любезничать у меня нет.

Лёша ставит пакеты на пол и молча уходит. Хочется опуститься на пол прямо в коридоре, но я не хочу, чтобы тётя Оля заметила моё состояние. Захожу в комнату и достаю из ящика стола фотографии. В тот день на пляже я сфотографировала Марка, выходящего из воды.