— Скажи, моя маленькая, ты уже мокренькая? Или может ты сейчас ласкаешь себя пальчиками, слушая мой голос и представляя, что я рядом? — от этой картинки, которая на всю порочность ситуации, казалась мне всё равно невинной, потому что Анютка была слишком неискушенной и стеснительной, я вжался пылающим лбом в стену дома. Казалось, что если я дотронусь до члена сквозь ткань боксёров и белых бридж, то кончу мгновенно. Как сопливый подросток, который только узнал о том, что такое секс. — Скажи, малыш…

— Придурок, — пытается, чтобы голос звучал возмущенно, но я слышу нотки желания.

 — Ты такой придурок, Марк. Решил подразнить меня? Значит, любишь секс по телефону? Ладно! — и сбросила вызов.

Дрожащими руками снова набираю её номер телефона, но малышка не отвечает. Обреченно смотрю на свою машину, которая полностью исписана красками.

""Везу рогатый скот, главный и самый рогатый козёл сидит за рулём"" — размашистым почерком написано со стороны водительского сиденья и нарисован козёл с огромными рогами. Усмехаюсь. Обхожу машину, по кругу. С другой стороны выведено:

""Люблю больших, люблю попастых,

Люблю больших, и коренастых.

Люблю толстух, ух, чтоб всё на складках.

Они мой голос, считают сладким!""

И нарисован бегемот из Мадагаскара. Сегодня фантазия у моей девочки разыгралась во всю. Уверен, что это не все мелкие пакости, которые она для меня приберегла. И я этому рад.

Беру шланг и, прежде сделав пару фотографий творчества своего мышонка на память, приступаю к помывке машины. Я собираюсь ехать к деду и не горю желанием, чтобы он о чем-то догадался. Мне необходимо узнать всю информацию о своей будущей невесте и попытаться с ней поговорить.

В голове созревает план того, что и как нужно сделать, чтобы избавиться от старого хрена в своей жизни. Ну а потом… Потом я сотворю с Анюткой всё то, что говорил ей по телефону. И докажу, что тот ботаник Лёша, с которым она так мило беседовала вчера в кафе, и рядом со мной не стоял. Она моя. И всегда будет только моей.

Глава 25

— Привет, дедуля, — плюхаюсь на стул напротив старика, закидывая ногу на ногу и откидываюсь на спинку. Наблюдаю за дедом, который нехотя отрывает взгляд от изучаемых им бумаг, и смотрит на меня с подозрением.

 — Как твоё здоровье? Сердце не шалит?

— Ты что здесь делаешь? — недовольно поджимает губы, снимая с носа очки и потирая переносицу. — Я тебя не звал, насколько я помню.

— Приехал повидать своего единственного дедулю. Нельзя? — улыбаюсь, надеясь, что улыбка не походит на оскал. — Или нужно время назначить, чтобы ты меня принял?

— Не строй из себя ангелочка, Марк, — говорит раздражённо, ударяя кулаком по столу.