В ящике беру машинку для стрижки волос и состригаю волосы под ноль, не тратя на размышления ни минуты. С короткой стрижкой не выгляжу уж полным уродом, что радует.

Снимаю футболку, чтобы стряхнуть волосы и отправить её в стирку и замечаю живописные и аккуратно выведенные сердечки и цветочки на всей своей груди и спине. И старалась ведь, когда рисовала. Даже представил себе её лицо в этот момент. Как она нахмурила свои бровки и высунула кончик языка от усердия. Тут же захотелось её найти и воплотить в жизнь все те картинки, которые мелькали в моей голове. Но тут же себя одёрнул.

Напомнил себе, что нужно держать свои руки и свои желания при себе. Пока не решу всё с дедом, со свадьбой и со своей будущей невестой.

После душа, сумев смыть зелёнку до побледнения оной, протрезвел и чувствовал себя бодрячком.

Спустился на первый этаж и понял, что стало источником такого грохота. Вся кухня была разгромлена, а на полу, прислонившись спиной к стене сидел батя, опустив голову на грудь.

— Бать? — переступая через осколки, осторожно позвал я. Родитель никак не отреагировал. — Батя! — уже громче позвал я, тряхнув его за плечо.

Отец перевёл на меня мутный взгляд. На его лице читались боль и вина.

— Бать, ты нахрена кухню разгромил? — я присел рядом с ним на корточки. Никогда не видел отца таким.

Он качает головой и сжимает в руке стакан с тёмной жидкостью, раздавливая его. Вижу, что осколок глубоко впился в ладонь. Дотягиваюсь до полотенца и, аккуратно вытащив и отшвырнув осколок в сторону, туго обматываю руку отца. Батя смотрит на меня долгим взглядом, а потом хрипло говорит:

— Ты так похож на неё. Особенно цвет глаз.

Я сразу понимаю, что он говорит о маме.

С детства все поражались нашему с ней сходству. Меня всегда это бесило, потому что мне не по приколу было иметь миловидные черты лица. Спасибо хоть ростом в батю пошёл. И шириной плеч.

— Вы не помирились, бать? — спрашиваю тихо, чувствуя горечь во рту. Я слишком сильно люблю своих родителей. И я не могу представить их порознь. — Ты же всю ночь был у неё.

Батя качает отрицательно головой.

— Бать, скажи мне одну вещь… нахрена ты налево пошёл? Какого х*я, а? Ты же любишь маму. Я вижу и знаю это! Так почему ты свой член в штанах не удержал? — я снова злюсь на батю, сгорая от желания снова врезать ему по лицу.

Отец кидает на меня тяжёлый взгляд и ничего не отвечает. Он не любит оправдываться. Ненавидит кому-то что-то доказывать.

— Ладно, — хлопаю руками по коленям и поднимаюсь с пола, — докапываться до сути я не стану. Главное, чтобы вы с мамой сами разобрались и помирились, накоенц! Взрослые люди уже. Я погнал.

— Куда? — стальной голос. Я стискиваю челюсти. Бл*. Меня бесит, когда батя пытается контролировать меня.