— Так почему Дорри?

— Маша так его назвала, я не спрашивал почему, — снова протягивает руку и тырит в наглую оливку с моей тарелки.

— Маша значит, — улыбаюсь я, подаваясь ближе. — А почему ты не позвал её с нами в клуб? — интересуюсь я, ставя локоть на стол и подставляя руку под щёку. — Снова струсил?

— Я не струсил, — буркает, снова протягивая руку к моей тарелке. Закатываю глаза и подвигаю тарелку ближе к нему. Пусть кушает парень, всё равно я оливки не люблю.

— Не струсил, хорошо. А что же тогда, Леш? — интересуюсь я. — Ты не зовёшь её по какой причине? До сих пор считаешь, что не достоин её?

— Ань, я вырос в детдоме.

Никогда не видел своих родителей и даже не пытался их найти. Я смог купить эту несчастную однушку, где отклеиваются обои и протекают краны. Зарабатываю тридцать тысяч в месяц и пытаюсь в это время получить высшее образование. С трудом закончил третий курс. Меня чуть не выперли за прогулы.

— И что? — я откидываюсь на спинку стула. — И что с того, что ты мало зарабатываешь? Ты ведь знаешь, что с милым и рай в шалаше. И если она любит тебя, а я почему-то уверена на все двести процентов, что она тебя любит, то Маша будет с тобой несмотря не на что.

Она видела твою квартиру и не заблуждается по поводу твоего заработка. Леша, — сжала его запястье, — мудрая женщина сможет помочь своему мужчине добиться многого в жизни. Ведь прелесть в том, что женщина проходит весь путь вместе с мужчиной. Вот ты сегодня студент с копейкой в кармане, а через десять лет успешный бизнесмен.

— Её родители будут против наших отношений. Ань, — выдыхает с какой-то обреченностью, — она цитирует Шекспира и Гомера и ест вилкой и ножом. А я…

— Лёша! Стоп! — поднимаю руку, призывая к молчанию.

 — Это всё отмазки, Лёша. Глупые и надуманные. Ты сидишь на жопе ровно и ждёшь чего-то. Будешь наблюдать за тем, как кто-то более смелый осмелится подойти к ней? Или как её родители найдут ей жениха? А потом что? Она уедет, а ты останешься один. Найдёшь такую же девчонку из детдома или из бедной семьи, которая полюбит тебя до беспамятства, но которую не сможешь полюбить ты? Потому что всю жизнь потом будешь жалеть, что не осмелился сделать первый шаг? Потому что не сказал главных слов той, что любишь? Этого ты хочешь, Лёша?

Парень молчит, сосредоточено смотря в стол.

Поправляет очки на носу, пальцами сжимая переносицу.

— Прости, может я резка, но это правда. На то мы и живём, чтобы рисковать. Что будет, если ты признаешься, но не получишь ответа?

— Я потеряю возможность видеть её, — качает головой.

— А если рискнешь, то получишь возможность просыпаться и видеть, как она спит на соседней подушке. Как она ходит в твоей футболке по квартире.

Лёша молчит. Сжимает с силой кулаки и смотрит в стол.