Как же, приедешь ты. Корона не упадет от столь внезапного порыва? Я рыдала в подушку по ночам, а утром шла на работу. Загружала себя по максимум, лишь бы не думать.

О нем.

Артур все-таки приехал, хотя я была уверена – врет. Как обычно, ведь он у нас фантазер, каких стоит поискать. Надо же, какой грандиозный план. Проучил меркантильную особу! Денег ей захотелось, а накажу-ка я барышню корыстную. Не поленился, халупу снял. И тачку раздолбанную купил. Самому хоть не тошно было? Хотя о чем это я – шутка же, чего ж не оценила-то.

Представляю, как он восхищался собой, любимым, когда увидел мои круглые глаза впервые.

Ржавая десятка, а рядом скалящийся от удовольствия Артур.

Весело тебе, милый? Чего ж теперь меня в покое оставить не хочешь?

– Нам надо поговорить, – мужчина поймал меня за руку, когда я вышла из подъезда и попыталась пройти мимо него. Вроде как не заметила.

А внутри все сжалось в тугую пружину. Еще немного, и рванет. И так слишком долго я скрывала свою боль от окружающих.

– О чем? – подняла глаза, не двигаясь с места.

– О нас, – спокойно ответил, все так же не отводя взгляда. – Я хочу извиниться за…

– Да что ты? – ехидная полуулыбка озарила лицо.

 – Серьезно?

– Марин, прекращай!

– Да пошел ты! – я вырвала руку и даже успела сделать два шага, как Артур снова меня настиг.

Теперь уже за плечи взял обеими руками, заставляя все же снова на него пялиться. Тошно. И мерзко. Смотреть в глаза, которые когда-то обещали рай. Пусть и в шалаше, но искренне.

И я поверила. Как никогда и никому до этого момента. Думала, что и вправду рай обрела, а на деле…

– Давай не будем горячиться, – я видела по напряженному лицу, что Артур в бешенстве. Едва сдерживается, но все равно старается не сорваться.

Еще бы, побегать пришлось. Да и за кем!

Меркантильная особа! Корыстная барышня! Хотя я уже повторяться начала, но так же обидно стало. Боюсь представить, как его друзья потешались с ним за компанию, когда он красочно описывал свои «похождения». Наказал. Отомстил за всех мужиков.

Что ж тебе теперь так тошно, дорогой?

– Погорячилась я, – выдала Артуру прямо в лицо, делая акцент на последнем слове. – Когда в машину к тебе села и позволила до дома подвезти. Еще и после погорячилась, когда на свидание к тебе поперлась.

Но больше всего я погорячилась, когда поверила тебе!

Конец последней фразы я уже, не стесняясь, орала, едва сдерживая слезы. Артур шарахнулся, как будто током его долбануло, но все равно не отпустил. Так и держал меня за плечи, впиваясь пальцами все сильнее. Желваки на скулах играли, но мне на его душевное состояние плевать."

"Вот полное безразличие, что он сейчас чувствует. Да и очень сомневаюсь, что вообще чувствовать умеет. Про любовь вообще молчу – ему соврать ничего не стоит, уж мне ли не знать.