Папа все разрулит – с этой истеричкой никто не желает связываться. Твою мать, где ж мои глаза были?

– Разговор окончен! – я отрезал, не желая и дальше слушать эти бредни. Даже успел встать и сделать один шаг, как блондинка поздоровалась с места, перегородив мне дорогу.

– Артур, я же тебя люблю! – завопила эта ненормальная, вешаясь мне на шею, но я не позволял, удерживая ее руки на расстоянии.

– Цирк не устраивай! – произнес негромко ей на ухо, так как люди уже начали на наш дуэт внимание обращать.

Вот нахрена оно мне, скажите, надо? Я-то до победного надеялся, что папаша ее припрется на встречу.

Начнет мне рассказывать, какая дочь у него замечательная. Тошно, конечно же, но терпимо.

В любом случае с мужиком проще договориться, чем с законченной эгоисткой. К тому же истеричкой, от чего тошно вдвойне.

– Поехали к тебе, – Оксана продолжала концерт по заявкам, вызывая у меня уже не просто зубной скрежет.

Желание ее нахрен послать. Причём громко и публично. Да, я далеко не джентльмен, хотя и пытался держать себя в руках.

Насколько мог.

Но любому терпению приходит конец. И я не выдержал.

– Отвали! – отшвырнул настойчивую блондинку.

 – Истеричка! – добавил и направился к выходу, слыша за спиной громкое:

– Мой папа от тебя мокрого места не оставит!

– Очень страшно! – пробухтел себе под нос, открывая входную дверь.

Терпеть не могу курящих баб. А истеричек просто ненавижу. Надеюсь, Оксану я больше не увижу.

А ее папу отдам на растерзание Феликсу. Уж он-то с любым папой справится.

Пока ехал домой, успокоился окончательно, так как образ Конфетки сидел настойчиво в башке. Утренний секс, плавно переходящий в дневной, так вымотал девочку, что даже завтрака (или обеда), приготовленного мной специально для нее, не дождалась.

Уснула. Громко засопела, уткнувшись своим очаровательным носиком в подушку. А меня начала грызть совесть. Девочка сутки на ногах, а тут я со своими приставаниями. Балбес, одним словом – надо как-то реабилитироваться в глазах Марины.

Но прежде всего перед своей совестью, которая выедает меня изнутри до сих пор. А вот и цветочный магазинчик – мелочь, но мне так захотелось сделать Конфетке приятное. И недорогой букет – это в последний раз. Нет, не цветы, а именно вещи недорогие.

Моя девочка заслуживает самого лучшего, тем более, я могу себе это позволить.

А на пороге кухни я замер, наблюдая, как девушка стоит возле плиты, пританцовывая в такт музыке. Крутит аппетитной попой, подпевает и совсем не слышит, как я вошёл тихонечко. Засмотрелся. Еще немного, и точно без ужина останемся, отправившись прямиком в спальню – желание подойти сзади к Марине и прижать к себе росло в геометрической прогрессии.

Заиграла медленная мелодия, а Марина остановилась. Подпевала, но больше не двигалась.