И похожа она на зефирку, которую хочется съесть.

Она улыбается мне сквозь слезы и боль.

И ещё не знает, что в кафе её не ждёт ни черта хорошего!

Глава 4

Алёна

– Приехали! – извещает мужчина в светлом дорогом костюме и улыбается журнальной улыбкой.

Сердце делает кульбит и замирает – у дверей кафе собралась небольшая компания – няня, Аделина, Евангелина и моя подруга Арина с сыном.

Ловлю странные ощущения. Предчувствие, что что-то не так гложет. Почему они не внутри? Почему не заходят?

На улице прохладно, и девочки в нарядных розовых платьях могут замерзнуть!

Ужас впивается в душу. Цепляюсь за последнюю надежду, может, гости уже внутри? А мои встречают маму?

Холодок пробегает по позвоночнику, и кончики пальцев покалывает. Выхожу из машины, бросаюсь к ним. Они ко мне. Впечатываются личиками в пышную розовую юбку. Хихикают. Лапают её маленькими загребущими ручками.

– Где все? Почему не заходите? – беру дочек за руки, веду к запертым дверям, через которые уже успел просочиться Демид.

– Алёна, там чужой банкет! Сказали, что Лялины ничего не заказывали! – отвечает быстро подруга, и я улавливаю в её голосе тревогу.

– Не понимаю. Влад должен был пригласить всех! Он даже не подпускал меня к приглашениям, сказал, что его секретарь со всем справится. Может, Карина что-то напутала? – пытаюсь сохранять спокойствие.

– Нет, милая. Никакой путаницы, – Арина делает ко мне шаг, гладит по плечу.

– Как ты узнала?

– Случайно, от вашей няни, – показывает глазами на Викторию.

Мой кошмар становится явью – двери перед нами закрыты. Вот почему супруг промолчал, когда я спросила о зале.

А я-то наивная об аниматоре беспокоилась!

Мои ангелочки в розовых платьях с пушистыми юбками прыгают перед дверью. И я сними, как розовое безе. В этом вычурном праздничном платье! А над нами сгущаются темные предгрозовые облака. В прямом смысле слова!

Глупо выглядим. Но мне всё равно.

Тискаю дочерей. Они умилительно визжат. Правда, няня зажимает уши и предосудительно глядит на меня.

Моргаю, чтобы блестящие от слез глаза не выдали мое внутреннее разодранное состояние. Не хочу, чтобы няня и подруга жалели.

Гляжу с замиранием сердца на дочурок, нетерпеливо притопывающих ножками. В их счастливых светло-карих глазах с янтарным ободком вокруг зрачка разлилось недоумение.

– Ма-ма, посли!!! – дочери тянут за подол платья.

– Ева. Ада, – шмыгаю носом. Неловко запинаюсь. Не понимаю, как объяснить малышкам, что ярко-синие и желтые шары у входа не в их честь, и клоун, и чебурашка, и музыка не для них, а для другого ребенка.

На улице накрапывает дождь, и я плачу вместе с ним.