— Но, сэр, я собрала пять…

— Лентяйка, совсем работать не хочешь! Мадам прикажет тебе стоять на коленях перед домом до тех пор, пока они у тебя не превратятся в дерево, а я на это посмотрю! Ну давай же, прелестница, приподними его хоть чуть-чуть…

Урод был так увлечен своими домогательствами, что не заметил, как я подошла.

В руке я держала очень удачно подвернувшийся мне на глаза длинный широкий кожаный ремень — такими тут перевязывали корзины с хлопком.

Конец ремня удобно лег в руку, и я накрутила его до нужной длины.

Сейчас этот мерзавец получит по заслугам.

ГЛАВА 24

— Давай-ка, я приподниму, — сказала я и хлестнула Мердока по оголенному заду.

Он стоял боком, меня не видел, и это стало для него полной неожиданностью.

Мужик заорал от боли и схватился за свою пятую точку. Но, так как она у него была достаточно объемной, не помогло.

Я ударила урода еще раз.

— Госпожа, вы нашли меня! — с облегчением закричала Присси.

А я, войдя в азарт, с отмашкой лупила извращенца по заднице еще и еще.

Мердок верещал громко и визгливо, как перепуганный порось. При этом он пытался натянуть штаны, но начисто в них запутался, и на карачках пополз из сарайчика, исторгая сопли и слюни вперемешку с мольбами о пощаде и ругательствами.

На шум прибежали работницы, которые окружили нас, подбадривая меня одобрительными выкриками.

— Так его, так, хозяйка!

— А то совсем распоясался, развращюга поганый!

— За нами на речке подглядывал!

— А меня постоянно в сараюшке зажимал!

— Лупи охальника, хозяюшка, не жалей рук!

Пятая точка Мердока уже почти багрово-красной, когда женщины вдруг расступились и я, как во сне, увидела своего мужа. Грэм Фрейзер въехал в толпу на белоснежном жеребце, красивый и надменный, как бог.

Но даже это меня не остановило — я, знай себе, хлестала сученыша по заду, приговаривая — чтоб запомнил, и больше не то, чтоб ни к одной женщине свой вялый стручок совать не смел, чтоб и посмотреть не смел в ее сторону!

— Что здесь происходит? — рявкнул Фрейзер."

"Его конь возбужденно переступал копытами в метре от меня.

— Добрый господин! Добрый господин, помогите, защитите невинно наказуемого-о-о-о-о! Утихомирьте вашу …! Эту вашу! — завопил Мердок, простирая руки к Фрейзеру.

Муж сотворил руну, и ремень сам собой крепко обмотался вокруг моей руки, до боли стягивая запястье.

— Что, окончательно сбрендила, пустоговоловая? — с презрением бросил Грэм, глядя на меня сверху вниз. — Нападаешь на слуг без всякой на то причины?

Я молчала, дрожа от ненависти.

Он не поймет меня, просто не услышит — столько в нем отвращения и предубеждения ко мне.

Не собираюсь перед ним оправдываться и доказывать свою правоту.

И тут вдруг вперед выступило несколько работниц.