Тем более, выпил я немало.

В конце концов, это просто невозможно.

У Дэйгона свои шуточки, своя магия и даже свое изощренное чувство юмора.

И порой он даже не прочь меня поморочить.

Поэтому я отправился обратно в свою комнату, где меня на постели уже ждала голая Амара.

Сделать пол снова непрозрачным я, разумеется, не забыл.

Она так пылко отдавалась мне этой ночью, так старалась угодить и пресмыкалась, что я даже ощутил что-то вроде угрызений совести, что даже несмотря на это, не могу сказать ей, что люблю ее.

Позже, Ама, может быть, позже, когда мне удастся, наконец, развестись со своей слабоумной.

— Грэм, можно кое-что спросить?

Утомленный этой страстной ночью, я, в отличие от Амары, уже засыпал, но все-таки кивнул.

— Мне кажется, ты любишь Виолу, а не меня…

Я аж проснулся.

В глазах любовницы блеснули слезы.

— Ты с ума сошла? Да я смотреть на эту тупицу не могу.

— Она сказала, что ты ее любишь, а я для тебя — всего лишь развлечение, — плаксиво выпятила губу любовница. — Что ты поскорее хочешь заделать ей ребенка…

— Ты сама знаешь, почему. Только это меня от нее освободит.

— Может, есть какие-то другие пути? После комы она стала просто невыносима! Ворвалась прямо ко мне спальню, схватила два самых дорогих и любимых моих платья, и выкинула их в окно!

— Единственный путь — это ее смерть, зеленоглазка. Но я на это не пойду. Эта дура хочет верить, что я хочу ее, вот и болтает чушь. Не слушай ее. Раньше тебе удавалось как-то с ней ладить, поладишь и сейчас.

— Раньше она не знала, что мы спим вместе! А теперь нас застукала, еще и облила меня из шланга!

— Не удивлюсь, если через пару дней она об этом забудет. У Виолы память, как у аквариумной рыбки. Но даже если и не забудет, это ничего не изменит.

— Тебе правда-правда она отвратительна? — Амара крепко прижалась ко мне.

— Разумеется. После того, как она забеременеет, я к ней не притронусь.

— Ну, вели ее высечь за мои любимые платья и за этот унизительный шланг! Ну, пожалуйста, Грэм, она заслужила! Она стала такой невыносимой!

Я выдохнул.

— Ты меня удивляешь, Ами. Ты, взрослая опытная женщина, не можешь поставить свою падчерицу на место? По-моему, раньше ты с этим прекрасно справлялась. Чего ты от меня хочешь? Неужели и вправду ждешь, что я устрою ей прилюдную порку? Поговори с ней. Пусть знает свое место.

— Виола стала какая-то странная. Словно что-то задумала… Что-то с ней не так, милый.

Я положил руку Амаре на грудь и сжал, уже чувствуя раздражение.

Слишком уж много она болтала. И о ком — о моей жене, которую я в постели с Амарой как раз и хотел забыть.

Вскоре мы, слава Ньёрду, оба забыли об этой пустоголовой."

"У меня было много женщин по обе стороны океана.

Но неутомимость этой чертовки ни одна еще не превзошла.

ГЛАВА 22

Мне снился странный, очень странный сон.