– А то беспокойно и за неё, и за дочку её, баба-то она хорошая, сердечная, ещё и красавица была, каких поискать, и вот же судьба досталась.

- А чего там судьба? Теперь у неё будет судьба, какая сама захочет, - пожала я плечами. – Меланья, зови уже Дарёну к нам, сюда, чего там возиться!

Меланья с готовностью побежала, но вернулась одна.

- Говорит – дел там много.

Это ещё что за новости?

- Да дела домашние по природе своей таковы, что их никогда в жизни до конца все не переделать, - отмахнулась я, поднялась и пошла на кухню.

Там Дарёна чистила морковь на рыбную похлёбку – сосредоточенно глядя в миску, как-то очень уж сосредоточенно.

- Дарёна, бросай это гиблое дело. Потом вместе дочистим.

- Не годится вам, Женевьева Ивановна, самой моркву чистить, - покачала головой Дарёна.

- Да ладно тебе, не самое большое горе, уверяю тебя. Справимся.

- Давайте, я хотя бы вариться поставлю.

- И придёшь?

- И приду, - кивнула она.

- Ждём, приходи."

"Она пришла – тихая, безмолвная. Но я заметила, что и платок на голове заново перевязан, и лицо умыто, и передник свежий. Ох ты ж, как оно. Раньше нашу Дарёну совершенно не заботило, как у неё повязан платок, и не сбился ли на сторону. И каков передник после кухонных работ. Ладно, раскопаем это дело.

Правда, в разговоре она не сказала ни слова, смотрела в свою чашку, молчала. Слушала, как Егор с Тимохой и другими ходил тремя судами на север великого моря, а там и далее, вверх по могучей и широкой реке.

В прошлой жизни, в самом её финале, я успела побывать в том месте, где в Байкал впадают Верхняя Ангара и Кичера. Там… там всё совсем не так, как в других местах. Широкое устье, очень широкое, очень мелкое. Прорва водоплавающих птиц, прорва рыбы – так мне говорили. Птиц мы видели, а из рыбы поймали пару щук и съели тут же, вкусные были щуки. Что там, за устьем – я и не знала, и не знаю. А эти парни – знают. И у них тут никаких гугл-карт и навигаторов, всё сами. Молодцы парни, что.

Посидели, послушали рассказы, а потом гости собрались восвояси – мол, пора и часть знать. Мы их проводили, а потом, когда Дарья ускользнула на кухню, я спросила Меланью – чем там вообще пахнет, что меж этими двумя.

- О том, Женевьева Ивановна, вам лучше спросить Ульяну Арсентьевну, та вернее скажет.

Уж конечно, та всё про всех знает. Я и спросила – вечерком, когда они с Платоном Александровичем заглянули на огонёк по обыкновению.

- У-у-у, да, там была целая история, - засверкала глазами Ульяна. – Егорка, как я понимаю, Дарёну обхаживал, и она вроде бы не против была, да вот отправился он в лето торговать, сказал – осенью вернусь, посватаюсь. А он у нас из первых парней был, из самых отчаянных. Доберусь туда, куда никто не доберётся, значит. На гору заберусь, звезду с неба достану.