Но почему? Что в этом сне не так?

Мне тепло и комфортно, я в своей постели, но какая-то догадка… какая-то мысль в этой сладкой дреме настойчиво стучится в сознание, привлекая к себе внимание, пока наконец не врывается в него, обретая голос.

Мэтью! В моей спальне! Прямо сейчас!

— Эй, Эшли?!

Отец!

Мы с Палмером распахиваем глаза одновременно, оказавшись лицом к лицу так близко, что при дневном свете можно увидеть золотистые ниточки в его темно-янтарных радужках глаз и тень от густых ресниц.

Но парень реагирует быстрее. Схватив меня, скатывается с кровати на пол — в ту сторону, которая дальше от двери, и сбрасывает следом подушку.

Мы приземляемся мягко — во всяком случае я. Просто падаю на Палмера, и он ловит меня, заглушив стон тихим ругательством, вырвавшимся сквозь зубы.

— И-извини, Мэтью! Ой, прости! Ты цел?

Мы оба запутались в одеяле, вокруг мои волосы, так что освободиться и слезть с Мэтью получается не сразу. Но едва вскочив на ноги, я выставляю перед собой руки и пробую его шепотом успокоить:

— Не бойся, никто не войдет! Просто не шевелись! Я должна открыть, понимаешь?

Ждать ответа некогда, и я уже несусь к двери «Сейчас, пап!», открываю замок на запертой двери и выглядываю навстречу отцу. Встаю на пороге, изображая жуткую сонливость, хотя мое сердце колотится, как у спринтера!

— Привет, пап. Извини, я так крепко уснула, — прикладываю ладонь ко рту и широко зеваю, — что не сразу тебя услышала. Неужели, и правда, уже одиннадцать?

Отец ничего не отвечает. Он отодвигает меня в сторону и заглядывает в комнату. Переступив порог, обводит ее внимательным взглядом, отмечая привычные ему детали.

В эту секунду у меня все замирает внутри вместе с дыханием. Да уж, объяснить родителю присутствие в моей спальне парня в одних боксерах, да еще и того самого Мэтью Палмера, которого он сам отвозил в полицейский участок, будет той еще задачкой. А если учесть, что парень только что «выпал» из моей постели… и вовсе неразрешимой!

Эта мысль в одно мгновение проносится в голове, и мне становится дурно.

Просто каким-то чудом я спрашиваю спокойно, не выдав внутреннего беспокойства:

— Пап? Что с тобой? Что-то не так?

— Да так, ничего… Показалось. — Отец успокаивается и поворачивается ко мне. Взяв за плечи, привычно целует в лоб, осматривая свою дочь на сохранность. — Ночь выдалась шумной и беспокойной. К Кейт приехала компания друзей — пришлось их контролировать, пока не разъехались, вот и кажется всякое. И я не помню, чтобы ты так долго спала.

Он в домашней одежде — футболке и длинных шортах. Я всегда любила видеть грозного офицера полиции Брайана Уилсона таким. Это означало, что ему не нужно никуда спешить, и он может побыть дома со мной.