Ничего подобного. Он был бы обычным, если бы природа создала его попроще, что ли. Не с таким противоречивым огнем внутри — опасным и обжигающим, а рядом с ним это ощущается особенно остро.

Но почему меня эта разница волнует?

Я осторожно обрабатываю длинный порез (слава богу, он неглубокий, но продолжает кровоточить, и мне приходится закрыть его стерильными марлевыми салфетками, закрепив их на коже пластырем) и перехожу к царапинам у основания шеи. Сделав мысленно решительный выдох, поднимаюсь к лицу…

Подбородок, линия скул, губы… Красивые мужские губы с ровными линиями и упрямой черточкой под ними, говорящей о сильном характере. Я стираю проступившую на них кровь салфеткой и поднимаю глаза выше. Протянув руку, убираю прядь волос Мэтью от лица назад, открывая высокий лоб, чтобы взглянуть на бровь.

Но вместо этого мы встречаемся с ним взглядами.

Еще несколько минут назад он сидел с закрытыми глазами, а сейчас смотрит на меня. И нет, он вовсе не следит за моими действиями, как должен бы, реагируя на чужие прикосновения. Он меня рассматривает — неприкрыто и внимательно, почти не моргая, словно видит впервые.

Сейчас совершенно не время и не место, чтобы смущаться блестящего взгляда Палмера и краснеть. Я не хотела вторгаться в его жизнь, но раз уж так получилось, должна помнить, что я не его девушка, и у нас не свидание. Мы даже не знакомы друг с другом… были до сегодняшнего дня.

Возможно, Мэтью просто нужно на чем-то сосредоточить свое внимание, чтобы отвлечься от боли. А тут я, вот и кажется всякое…

Ведь я не погладила его волосы? Это было бы отчаянно смело. Я просто касаюсь их и не могу отпустить, потому что мне нужно обработать ему бровь. И потому что он вряд ли сделает это сам.

Вот только от темного взгляда Мэтью сложно оторваться, — так же, как и пошевелить рукой. Кажется, я даже дышать перестала.

Я знаю, что это глупо, но меня буквально накрывает волна смущения, с которой не так-то легко справиться, чтобы не выдать себя. И остановить кровь на брови получается не сразу.

— Я… д-давай я теперь посмотрю твой бок. Ты сможешь отвести локоть? У меня где-то здесь была мазь от ссадин…

Мы оба опускаем глаза и, не сговариваясь, замечаем это. На бедрах Мэтью мое белое полотенце, с надписью «Эшли» как раз в том месте, где оно прикрывает парню пах.

Это весьма красноречиво и неожиданно, но мысли озвучивает Палмер.

— Черт, Уилсон… Я не видел, клянусь, иначе бы повернул его на задницу. Хотя, и это не вариант… Надеюсь, я не задел твоих чувств и все такое?

— Н-нет, ерунда. — Я отворачиваюсь к умывальнику, чтобы убрать использованные диски и перестать таращиться на то, но что смотреть не следует. — Это ведь просто полотенце, и ты не знал, — нахожусь с ответом, но он возражает:

— Конечно, знал. И дураку понятно, что оно твое.