Одновременно сильные и красивые в своем молчании. Даже не верится, что они могли быть такими горячими, когда он впервые поцеловал меня. Смелыми и требовательными. Такими… что я не смогла им сопротивляться.

На его щеке угольные следы от автомобильной пыли, а под бровью маленький шрам — почти незаметный. Океан любит парня — на его коже до сих пор сохранился ровный загар, и я вдруг думаю, что Мэтью запросто мог сделать карьеру модели.

Смешная мысль. Я сама не раз фотографировала его и знаю, что он не умеет позировать на камеру и что-то изображать. Он такой, какой есть, и тем не менее. Скорее всего, мы никогда не повторим того, что случилось на Утесе, но я навсегда запомню его таким.

Я понимаю, что вовсю таращусь на Мэтью, когда он поднимает глаза и ловит мой взгляд. Кусает нижнюю губу, делая вдох и, пойманная на горячем, я приказываю себе отвернуться.

— Ну, вот и все, Уилсон. Осталось смыть раствор водой и все снова чисто, — его пальцы отпускают мою руку и без них становится как-то зябко, хотя мне совсем не холодно.

— Меня зовут Эшли, — вдруг повторяю я уже сказанное когда-то, и он вновь не сразу отвечает:

— Поверь, я это знаю.

Я вытираю руки полотенцем, которое он дает, и мы выходим назад к гостиной. Здесь уже другая обстановка, больше места и я оказываюсь способна думать.

— Насчет проекта, Уилсон…

— Да?

— Ты права. Мне нужна эта оценка и нужен аттестат. Ты можешь остаться, если не против. Давай его сделаем, на сегодня я уже свободен.

Его решение радует меня и, конечно же, я соглашаюсь:

— Давай! Я совсем не против!

— Тогда идем, не здесь же. Хватит с тебя Палмеров!

Он проводит меня дальше кухни и кладовки к узкой лестнице, которая ведет на второй этаж, и просит подняться. Наверху, секунду поколебавшись, толкает дверь в свою комнату и предлагает:

— Проходи. Только не обращай внимания ни на что, ладно? Я никого не ждал.

— Хорошо.

Но не обращать невозможно. Еще утром я и представить не могла, что окажусь в комнате Мэтью, и, конечно же, каждая деталь бросается в глаза.

В его спальне не прибрано и тесно, но ничего ужасного. Так бывало раньше и в спальне у моего отца, когда мы жили без Пэйт и Кэтрин. А точнее, без приходящей прислуги, убирающей большой коттедж Хардингов.

Шкаф открыт, а одинарная кровать не застелена, и Мэтью поспешно натягивает на нее одеяло, забросив под него подушку. Сгребает с кресла вещи и бросает в шкаф, задвинув раздвижную дверь. Запихивает ногой под кровать свои сменные кроссовки, носки и, кажется, что-то похожее на сброшенную футболку.

Оглядывается озадаченно, словно впервые видит свою комнату.

— Все хорошо, Мэтью. У тебя довольно, м-м, мило, — говорю я, не желая его смущать своим присутствием, но в итоге краснею сама.

— Не ври, Уилсон, — легко замечает он. — Ты не умеешь.