Когда промоешь глаза, моргай чаще и смотри в сторону встречного ветра — это должно помочь!

Я не знаю, что меня поражает больше — поступок Уилсон или ее слова. Мне хочется развести руками и смеяться в голос. Я стою, смотрю на невысокую девчонку, грозно подобравшуюся, и не могу поверить в то, что вытворила мисс Улыбка. Вряд ли бы на это решилась хоть одна из присутствующих здесь девушек, зная законы Утеса. И тем не менее.

Сумасшедшая. Совершенно бесстрашная и непонятная.

За себя испугалась — я же видел, как побледнели губы и распахнулся взгляд, когда ее окружили парни. Но стоило опасности коснуться другого человека — и уже не промолчала.

Нил такого от тихони точно не ожидал. Мы оба знали, что будет драка, как только Уилсон здесь появилась. Мои братья и Стив Паркер не ладили с тех пор, как Картер Райт выкинул Рэя Уолберга из города и отдал право все решать не Крису, а Стиву. И здесь я Райта понимал — ни Лукасу, ни Крису не хватало осторожности и мозгов. Хитрый Паркер договаривался и решал вопросы куда лучше.

Но это не означало, что я с ним спелся, так что брат Габриэль давно ждал случая выслужиться — драка между нами была только вопросом времени.

Надеюсь, он извлечет из нее урок, потому что я свой урок уже извлек, причем буквально.

Я хватаю Уилсон за талию, вскидываю на плечо и, расталкивая собравшуюся толпу, отношу к ее машине.

— Ключи! — командую девчонке, ставя перед собой, и она их дает. Достает из кармана и передает мне. Садится на пассажирское сидение «Шевроле», когда я распахиваю перед ней дверь, не собираясь оставлять ей выбор.

Сообщаю решительно в лицо, пристегивая к сидению:

— И запомни хорошенько! Ты уезжаешь с Утеса, чтобы никогда сюда не вернуться. Никогда, Эшли! Твой поступок был не самым умным, но ты вернешься домой, в свой навороченный коттедж, и будешь считать, что ничего не было. Что тебе все приснилось, поняла?!

— Он не мой, и тебе это известно.

— Все равно! Поверь, он гораздо лучше, чем это дерьмовое место!

Я захлопываю дверь, обхожу автомобиль и сажусь за руль. Отодвигаю под себя сидение и завожу двигатель. Гребу в грунте колесами, выжимаю газ и наконец-то убираюсь с Утеса к чертовой матери, возвращая девчонку в ее мир.

В темноте салона лица Уилсон почти не видно. Радио молчит, и я не собираюсь здесь ничего трогать. Мы едем по дороге вверху побережья, которую освещают лишь фары и месяц, пересекая вставший по узким обочинам смешанный лес, и в тишине ее голос звучит огорченно и еле слышно:

— Это ужасно, что вы все решаете кулаками. Так нельзя, Мэтью. Это жестоко!

Но на это очень легко возразить тому, кто не впитал веру в сказки с грудным молоком матери.

— Можно. Иногда кулаки — самый действенный аргумент в разговоре.