С воспоминаниями вообще проблема! Видимо детская психика не хотела все это запечатывать в мозгу. Осознанно, я начинаю помнить себя только с 16 лет, когда мою и без того загубленную душу, окончательно растоптали. Тогда я потеряла ту малую частичку детства, которая у меня еще оставалась.

А сейчас…Что сейчас? Исмаил опять голосит, размахивая руками, мать хлопает испуганными глазами, а маленькая сестренка Гуль, как обычно забилась в угол кровати.

— Вот и все! Мы избивались от твоей девахи, Альбинка! — орет пьяный отчим, размахивая руками перед недоумевающей матерью. — Эй ты, блаженная, — он поворачивает голову в мою сторону, — Мы избавились от тебя!

Господи, о чем говорит этот человек! Что он задумал? Стою, как вкопанная и не могу пошевелиться.

— Исмаил, дорогой, да ты что! — слово моля о пощаде, мама тянет к нему дрожащие руки. — Зачем нам это? Кирюша и так нам помогает, она же работает, таскает какие-никакие продукты из бара… — продолжает унижаться мать.

— Закрой рот, дура! — подлец дает звонкую пощечину и без того едва стоящей на ногах женщине. Я даже не реагирую на это, происходящее в порядке вещей.

— Я тебя умоляю, — мать опускается на колени, заливаясь слезами. Она настолько привыкла к унижениям, что даже не обратила внимание на, раскрасневшуюся от удара, щеку. — Кира еще совсем ребенок, рано же еще.

— Какой она ребенок? В моей молодости уже давно бы замужняя да беременная ходила. Вот посмотри на нее. — отчим вновь бросает на меня злобный взгляд. — Чего ждать? Пока она по барам шлется, а потом по рукам пойдет, тогда ее вообще никто замуж не возьмет порченную.

Слова Исмаила, словно холодная вода, приводят меня в чувства."

"Мерзкий липкий страх расплывается по всему телу. Память рисует образы из прошлого. Вечер, маму увезли на скорой в больницу, видимо очередной удар от мужа пришелся не кстати, а остановить носовое кровотечение самой не вышло. Отчим с ехидной ухмылкой приказал мне накрыть на стол и уложить сестренку, ведь пока мамы «прохолождается» на больничной койке кто-то должен подавать ужин. Ставлю на стол рюмки, потом снова провал, будто пропасть… Потом вспышками в голове всплывают образы двух тварей, которые пришли на бесплатную выпивку к Исмаилу. Этих пьяных мужиков я раньше никогда не видела, да и потом тоже. Как они вошли в спальню не знаю, лишь помню голоса, которые обращались ко мне: «Эй, девка, давай по-хорошему! — ухмыляется незнакомец, расстегивая грязные брюки». Дальше начался мой кошмар. Я билась в истерике как дикий зверь, попавший в капкан, даже не смотря на то, что маленькая Гюль проснулась, громко плача в своей кроватке. Звала на помощь эту тварь Исмаила, хотя не удивлюсь, что он меня и продал за бутылку.