Попробуй, — лукаво подмигнула мне.

И так красиво у нее это получилось, аж лицо преобразилось, стало каким-то озорным. Она вообще сегодня была необычайно хороша! И мне хотелось думать, что такой она постаралась быть для меня.

Я взял креветку. Она оказалась теплой.

— Делай, как я, — велела Настя и оторвала креветке голову. Дальше она сняла некрепкий панцирь, как шелуху семечки, и бело-розовую мякоть отправила в рот, прикрывая глаза от удовольствия.

Повторяя все движения за ней в точности, я мечтал попробовать на вкус не креветку, а губы Насти.

Для меня они были как запретный плод, вкусить которого хотелось все сильнее с каждой новой встречей.

— Ну как? — поинтересовалась она, приступая к расправе над следующей креветкой.

— Вкусно, — заверил ее я, хоть особого удовольствия и не получил. А вот мяса захотелось еще сильнее.

— Врешь! — вдруг звонко рассмеялась Настя. — По лицу же вижу, что тебе не понравилось. Так и не мучайся, — придвинула она мою тарелку к себе. — Я запросто справлюсь и с твоей порцией. А ты… жуй свое мясо.

Как она поняла? Неужели с моего лица так легко считываются эмоции? Если да, то это очень плохо.

Так я выдам себя с головой раньше времени. И пусть я не сторонник принципа, какой когда-то слышал от кого-то, мол, чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей, но и проявлять интерес в полную силу пока не хотел. Я боялся напугать ее напористостью.

Я все-таки принялся за мясо, хоть и гораздо интереснее было наблюдать, как есть Настя. Но таким поведением я грозился лишить ее аппетита.

Стейк оказался отменным, мысленно я поблагодарил Аллу, что посоветовала этот ресторан.

Тут, действительно, очень разнообразное меню и повар — настоящий профессионал.

За нашим столом повисла тягучая пауза, и я никак не мог придумать, чем ее нарушить. Настя прикончила креветки, я — мясо, и проворная официантка поменяла нам приборы на чистые. Парень со сцены исполнял что-то медленное и приятное слуху, и две пары уже плавно кружили в танце. Мне тоже хотелось пригласить на танец сидящую напротив девушку, но не хватало смелости. Вдруг откажет? Или просто не любит танцевать в ресторанах?.

. И вроде ничего страшного, но получать отказ не хотелось. А еще честнее — таким образом я оправдывал собственную трусость в своих же глазах.

В какой-то момент произошло что-то странное и безотчетное. Настя подняла руку, по всей видимости, чтобы заправить за ухо прядь волос. А я возьми и перехвати ее руку в воздухе. Только когда сжал в ладони ее тонкие пальчики, сообразил, что же наделал. Но все это произошло машинально, я даже сообразить ничего не успел.