Не очень общительный был, правда, но и не отшельник. Я бы даже ботаником не назвала его, хоть поначалу и думала так, — улыбнулась я воспоминаниям. — Просто его родители…

Я осеклась. Хотела было сказать, что родители его рано погибли, и он остался с теткой, но это было бы ошибкой. Такое не редкость в жизни, конечно, но совпадение могло бы насторожить Даниила. Пока еще не время.

— В общем, они далеко не так богаты, как мои.

— И только поэтому твои родители были против вашей… дружбы? Или это была любовь? — подался Даниил вперед.

Снова пришла официантка. На этот раз она принесла уставленный едой поднос, и разговор наш продолжился, только когда она сервировала стол.

На сцену вышел щегольски одетый мужчина в клетчатой кепке и запел шансон. Уровень шума в зале ресторана сразу же возрос, и нам с Даниилом пришлось говорить гораздо громче.

— Думаю, для них этот фактор был решающим, — задумчиво отозвалась я.

— Завтра в восемь у нас гости, — сообщил отец за ужином. — Лиза, вели прислуге приготовить праздничное меню, — обратился он к матери. — А ты, будь добра не задерживайся в институте, — холодно посмотрел он на меня.

— Через неделю у меня защита диплома. И я уже два месяца не хожу на занятия, — ответила я ему не менее ледяным тоном.

Так мы общались уже три года, с того момента, как у меня случился выкидыш. Или с тех пор, как он узнал о моей беременности… Неважно. Уже давно я не считала его своим отцом. Кем считал меня он, тоже мало заботило.

— Значит, не шляйся где ни попадя до ночи! — повысил отец голос, и в глазах его промелькнула ненависть, мне не показалось. Подобную эмоцию я тоже не впервые наблюдала у него.

— Я-то тебе зачем?! — не осталась я в долгу, едва сдерживая себя.

"Мои истерики уже тоже давно стали привычным явлением в доме. В какой-то момент я поняла, что благодаря им выторговываю себе право на свободную жизнь. Закатила истерику — добилась разрешения не ночевать дома. Еще одна истерика — и мне позволили проходить практику вместе со всеми, а не в фирме приятеля отца… Ну и я перестала себя сдерживать, хоть и самой это было противно. Порой чувствовала себя настоящей психичкой, по которой психушка плачет. Наверное, потому в тот день не дала волю желанию разораться. Да и мать торопливо встряла в нашу с отцом перепалку:

— Сашенька, а что за гости? И сколько их будет? — затараторила она, временами срываясь на визгливые нотки.

— Кроме нас еще трое, — уже спокойнее отозвался отец.

— А кто? — неестественно заулыбалась мама.

— Чета Суриковых с сыном.

Вот тут в моей голове прозвенел первый тревожный звоночек.

— С сыном? — не сдержала удивления мама. — А он разве уже вернулся из Англии?

— Уже полгода как, — сыто и довольно откинулся отец на спинку стула.