– Шкатулку?

– Ксюха, не строй из себя бо́льшую дуру, нежели есть. Естественно, шкатулку!

– У меня ее нет.

Он ей не поверит. Уже не верит – Ксюша это видит по его глазам. И решит, что Ксюша упрямится и это упрямство надо сломить…

– У меня ее никогда и не было! Ну сам подумай, откуда? Я про нее знать не знала, пока Стаса не убили! Это ведь ты его? За что?

– Зубы мне не заговаривай.

Ксюша краем глаза увидела, что Игнат лежит на полу, но уже в другой позе, и тут же отвернулась. Он жив? И то хорошо. Что бы он ни делал, ему сейчас всяко Ксюшино внимание лишнее, точнее, не Ксюшино, а Димкино.

– Я не заговариваю. Ну вот смотри: про шкатулку я узнала, когда полезла выяснять, чего Стасу понадобилось в офисе. Из папки документы пропали, и мне стало интересно – какие именно?

– Выяснила?

– Выяснила. Перевертень и его дело. Шкатулка… И Ольгу ты тоже с лестницы столкнул?

– Какую Ольгу?

– Которой он шкатулку подарил. Они ведь любили друг друга.

Ксюша смотрела в светлые Димкины глаза и хлопала ресницами. Пусть она дура, но, пока Димка ее слушает, он не вспомнит про Игната. А что Игнат смирно не станет лежать, Ксюша вовсе не сомневалась. Как-то не в его характере это…

Главное, чтобы он не придумал что-нибудь глупое.

Мама говорила, что мужчины всегда сначала делают, а потом – думают.

– И они снова захотели быть вместе. Тогда он шкатулку ей и отдал. В знак любви."

"– Что ты несешь?! – По взгляду Димки нельзя было понять, верит ли он Ксюше. Главное, чтобы он не отвлекался.

– Я правду рассказываю. Он шкатулку подарил, а ее украли. А Ольгу же убили. Столкнули ее с лестницы. По-моему, это ужасно!

Пусть он лучше Ксюшу полной дурой считает, чем коварной интриганкой.

– А потом и он умер… и вообще, как-то все странно, да? Кто к шкатулке прикоснется, тот и мертв… ты не боишься?

Он фыркнул.

– Не веришь, да? Но ведь так бывает… – Ксюша понятия не имела, что еще сказать. И Димке надоело ее слушать. Он взмахнул пистолетом и повторил:

– Отдай, не будь дурой.

Возможно, Ксюша и походила на дуру, только осознавала прекрасно, что, во-первых, отдавать ей нечего, а во-вторых, как только шкатулка окажется в руках у Димки, она умрет.

И не она одна.

– В… – Ксюша сглотнула, пытаясь представить то место, куда Стас мог бы засунуть шкатулку. Или не Стас, кто-то другой, появившийся здесь в тот злополучный день, когда в конторе возник Игнат. – В подсобке.

Дверь же туда была открыта? Была. И звонить ей начали именно тогда… и если в подсобке ничего нет, Ксюша все же выиграет немного времени, а это уже само по себе неплохо.

– Где именно?

– Я… покажу.

– Дурить меня вздумала?

Скорее уж спастись, правда – как, Ксюша плохо понимала.

– Топай давай…

– А все-таки где Виктория Павловна?

– Уже нигде… та еще курица.