Есть предположение, что Бахар уволили сразу же после того, как узнали о подделке документов, но я больше склоняюсь к тому, что в её исчезновении замешан Эмир.

А что касается Мерьям... Это вообще тёмный лес для меня.

Как-то раз Эмир обмолвился о том, что семейство Чалык предпочитают оставаться в тени и не распространяться о своих делах в бизнесе, о семьях, но я не думала, что прям настолько всё серьёзно. Имя Мерьям никто не произносит ни в обществе Рифата, ни даже дома. Складывается впечатление, что о её существовании вообще никто не знает, о их общем ребёнке тоже, а если кто и знает, то давно уже не вспоминает. Словно на воспоминания о Мерьям наложено вето.

Я нахожу это странным, тем не менее как и все не завожу о ней речь.

С недавних пор Рифат выбрался из тени. Не могу сказать, что именно послужило таким кардинальным переменам в его жизни, но интуиция подсказывает мне, что это также неспроста.

— Диана, желаешь произнести речь и от себя лично поблагодарить гостей за то, что они пришли поздравить нас? — вырывает меня из мыслей настойчивый голос Рифата.

Это не предложение. Я различаю чёткий призыв в его словах, отчего мороз распространяется по коже.

Лгать — его прерогатива. Я под этим всем не подписывалась.

— Нет, Рифат. Я не уверена, что смогу. Тут же столько народа.

— Очень зря. Твой турецкий безупречен, — целует меня в волосы, принюхивается.

— Одно дело общаться с тобой, а другое — на публике. У тебя получится намного лучше. Я рядышком... с то-б-б-бой пос-стою, — сглатываю вязкую слюну, когда вижу, как радужка его глаз вмиг окрашивается зловеще чёрным, вымещая тёплый оттенок зелени.

Он отводит меня в сторону, пытается в душу заглянуть, думая, что ему это удастся. Не позволю.

— Диана, а где ты была так долго, позволь узнать?

— В туалете. Мне было плохо.

— Теперь тебе стало лучше? — с изрядной долей скептицизма произносит.

— Да, гораздо лучше.

Пауза. Она затягивается. Рифат ждёт момента, когда я выдам себя нервным жестом или судорожным вздохом.

Ждать придётся долго. Я слишком дорожу своей жизнью, чтобы так просто разоблачить себя.

— Я верю тебе, ангел мой, — награждает меня снисходительной улыбкой. — Но не заставляй меня пожалеть об этом. Об остальном поговорим дома.

Должно быть, он услышал на мне чужой аромат.

Чужой... А ведь когда-то я считала его родным... Любимым. С него мой день начинался, на нём и заканчивался. Как же всё изменилось.

— Не сомневайся во мне! — с полной уверенностью заявляю.

— Пойду тогда произнесу речь за нас обоих, раз ты отказываешь мне в таком удовольствии, — оставляет невесомый поцелуй на тыльной стороне моей ладони. — Кстати, чуть не забыл! Дома тебя будет ждать сюрприз.

3. Сюрприз на границе между явью и сном

Сюрприз.