Ты можешь не любить меня, можешь презирать, но отношения ведь могут строиться и на постели. Я хороша в этом, и ты это знаешь как никто другой. — она крадется ко мне как кошка, ищущая ласки. — Так не нужно отказываться от того, что и так было предначертано.

Стукнув кончиком пальца по фильтру, я сбрасываю пепел на пол. Оскаливаюсь, невзирая на тот факт, что она не видит моего лица.

Но мне это даже нравится. Нравится ее настрой. То, что она еще смеет бросать мне вызов.

Мне по кайфу, что все происходит именно так, а никак иначе.

Она еще на что-то надеется.

Как же долго я ждал этого момента. Ждал этого дня, чтобы наконец поставить жирную точку во всем, что как-то связано с Софией.

Она подходит близко. Своим бедром касается моего колена. София склоняется над сигаретой в моей руке, губами прикасается к фильтру, задевая ими и мои пальцы. Она делает неглубокую затяжку и спускает дым у моего рта. Выпрямившись, она ставит колено на кресло между моих ног и запускает пальцы в мои волосы. Ухватившись за корни, оттягивает их назад, разворачивает мое лицо к свету, проникающему с улицы сквозь окно.

Нетрудно представить, что у этой девушки сейчас на уме. Она уверена, что подобными манипуляциями ей удастся меня соблазнить, затащить в койку, а после бросить в меня обвинение о том, что ее использовали в очередной раз.

Нашла козла отпущения...

Резко перехватываю руку Софии. Стиснув челюсть, сжимаю запястье и, как только слышу болезненный стон, отпихиваю тело от себя.

Оттолкнувшись от спинки кресла, я подаюсь корпусом чуть вперед.

— Во-первых, ничего твоего в этом доме не было и нет, — спокойно отвечаю на первый ее вопрос, проигнорировав все остальные. — Во-вторых, в этой комнате живет моя дочь, но ей почему-то приходится спать в соседней спальне с неродной женщиной. Почему, София?

Цыкнув, она берет с комода какой-то тюбик, становится напротив меня и как ни в чем не бывало принимается плавными движениями растирать молочко по своим бердам.

— Потому что меня не было дома. По-моему, здесь все логично, — недовольно фыркает она, водя ладонями по изгибам на теле. — Ну, не оставаться же Элиф одной?

Я поднимаюсь на ноги. Подхожу к ней вплотную, чем отвлекаю ее от своего занятия.

— Извини, я, наверное, неправильно выразился. — Сощурившись, я выдыхаю струю дыма ей в лицо, а затем продолжаю, понизив голос: — Почему ты все еще здесь, София?

Оцепенев на секунду, она моргает, падает на край кровати.

— А где мне еще быть? — заметно нервничает она. — Здесь моя дочь. Я живу здесь, если ты вдруг забыл.

Я присаживаюсь на корточки у ее ног. Демонстративно затягиваюсь.

— Видишь этот уголек? — спрашиваю, поднеся красную точку к ее лицу, она кивает дергано.