Поднимаюсь на ноги, выдвигаю дверцу огромного шкафа со всяким ненужным дизанейрским барахлом и рыскаю на нижней полке, чтобы отыскать там подходящую сумку, куда можно будет сложить кое-какие тёплые вещи.

Ночи в Стамбуле сейчас холодные. Неизвестно сколько времени уйдёт у меня на то, чтобы отыскать себе подходящий угол, где я смогу укрыться от всех злых глаз. Я ведь даже не уверена в том, что мне удастся найти его, но это сейчас не столь важно. Главное — не забывать, что повсюду могут быть расставлены ловушки, как, например, в посольстве.

Помнится, Эмир говорил, что у Каплана имеются там связи, а значит туда мне дорога закрыта. На границе тоже ждать ничего хорошего не приходится. Единственный выход — затеряться среди местных жителей, слиться с их многочисленной массой, благо большой город позволяет.

Под грудой различного хлама я вдруг натыкаюсь на ту самую сумку, с которой и начался мой персональный ад.

Нервный холодок пробегает по спине, когда я беру её в руки. С излишней предосторожностью, словно внутри заложена тикающая бомба.

Я совсем забыла про неё.

В памяти всплывает тот момент, когда меня госпитализировали в больницу с угрозой выкидыша. Я не выпускала из рук эту злосчастную сумку, прижимая её к себе как священный крест. Помню, что она была со мной всё то продолжительное время, пока я лежала на сохранении. Она была при мне, когда я оказалась в стенах дома Рифата. О ней Эмир сегодня и расспрашивал, когда прижал меня к стенке.

Я заглядывала в неё, но это было всего лишь раз. Больше не имело смысла, поскольку она представляла из себя не более, чем пустышку. Она оказалась такой же пустой, как и я сама. Не было внутри никаких трёх вещей, о которых твердил Эмир. Даже тут он солгал мне.

Из всех прочих я выбираю именно эту самую сумку. Раскрываю внутренний кармашек, чтобы переложить туда документы с драгоценными побрякушками. Проверяя глубину кармана, я нащупываю что-то странное. На самом дне, под подкладкой. Цепенею, ощупывая какой-то прямоугольный предмет. По всем соображениям его там быть не должно. Если только кто-то не запрятал его туда специально.

В душу закрадывается необъяснимая тревога. От дурного предчувствия сердце сжимается невольно.

""Почему я раньше не додумалась проверить под подкладкой?"" —  единственная мысль, которая долбит сейчас по моим вискам, наряду с болезненным ритмом участившегося пульса.

Выравниваю дыхание, пытаюсь умерить лишнее волнение, чтобы не вызывать подозрений у тех, кто в данную минуту может шпионить за мной по камерам.

Подняв голову, я обращаю взгляд на мигающий красный огонёк, хватаю сумку и выхожу из гардеробной. Миную спальню, забегаю в ванную комнату и плотно запечатываю за собой дверь.