— О чём ты говоришь? Какие злодеяния? Какое, к чёрту, раскаяние? Что Эмир тебе сделал, что ты теперь играешься с его жизнью как тебе вздумается?

Я рьяно всплёскиваю руками у его лица, пока он не перехватывает их, больно сдавливая запястья.

— Диана, тебе напомнить по чьей вине у Арслана нет полноценной семьи? Тебе напомнить, что он продал тебя мне, чтобы сохранить свою шкуру? — выразительно цедит он, губами касаясь моего виска. Рифат нарочно бередит мои старые незаживающие раны. Я сглатываю горечь и он протяжно хмыкает. — Вспомнила!?

На глаза мои наворачиваются слёзы. Они отравлены, они практически разъедают кожу.

Всё это время я старалась быть сильной. Если и показывала свои слёзы, то только бездушным стенам в ванной комнате. Я держалась, а теперь сил больше нет притворяться.

Мне никогда этого не забыть. Стоит только взглянуть на Рифата, как я тут же вспоминаю по какой причине нахожусь рядом с ним.

Выброшенная. Изувеченная. Разбитая и опустошённая. Теперь я могу сравнить себя разве что с уценённым товаром или подержанной вещью.

— Рифат, зачем я понадобилась тебе? Зачем тебе ещё один ребёнок от Эмира? — пытаюсь достучаться до него под свои судорожные всхлипы. — Это тоже часть твоего плана? Таким образом ты желаешь доказать им свою власть над ними!? Зачем? Что это изменит?

Рифат заводит свою ладонь за мой затылок и прижимает меня к окаманелой груди. Он гладит меня по волосам, позволяя слезам скатываться на его рубашку.

— Ш-ш-ш, перестань, — успокаивающе он выдыхает. — Я всего лишь сделал то, что должен был. Я оградил тебя и твоего ребёнка от этих тварей! Я спас вас! И ты теперь так благодаришь меня? — отчитывает он меня, придавая голосу твёрдости.

Я отстраняюсь от него, делаю два шага назад, утирая с лица слёзы. Я вдруг вспомнила слова Эмира: ""Рифат запасается козырями"".

— Спас? Меня вытурили из одной клетки, а ты посадил в другую! Это не спасение! Это наказание! Лучше бы ты тогда бросил меня в канаву истекать кровью!

— Хочешь посмотреть на то, что будет, если я отпущу тебя? Тогда проваливай из этого дома, что ты смеешь называть клеткой! Можешь прямо сейчас уходить, но ты и шагу ступить не сможешь, как попадёшь в ловушку, из которой живой не выбраться ни тебе, ни твоему ребёнку. Мать Мерьям тоже имела глупость не поверить мне на слово, а теперь захоронена под землёй вместе с моим сыном! Хочешь оказаться там же? Рядом с ней? — он медленно наступает на меня, дерёт свою глотку так, что вены на шее вздуваются. Я спиной вжимаюсь в стену. — Так давай! Упрости свою жизнь, раз ты ею так недовольна! На их участке ещё полно места для захоронений, и для тебя местечко найдётся!

В который раз он пытается запугать меня, обложить ложью со всех сторон.