Он недостоин жизни! — цежу я, закипая от злости, чувствуя как на грудь давит неподъемный груз. Делаю паузу, чтобы совладать со своими нервами и дыханием. — После всего того, что Рифат сделал, единственное, что он заслуживает — долгую и мучительную смерть...

В глазах Феррата мелькает страх и растерянность. Он не уверен, что принял правильное решение, рассказав мне о болезни Мерьям. Но тем самым он вручил мне недостающий пазл. Благодаря ему я могу видеть целостную картинку. Такой, какой не мог увидеть её раньше.

Она была уже больна, когда я предложил ей убежать из страны.

Может, поэтому она с такой легкостью и согласилась.

В нашу последнюю встречу поведение Мерьям казалось мне, мягко говоря, странным. В разговоре она упоминала и о подвале свадебного салона, и о четырех стенах, в которых она проводила дни своего заточения, но я и подумать не мог, что эти стены были стенами камеры в лечебнице.

Могильный холод проходится по спине и спускает по ногам. Волосы на голове не перестают шевелиться от ужаса. Желудок падает куда-то вниз. Вся еда в нем просится наружу."

"— Время уже очень позднее. Может, останешься у нас до утра? — любезно предлагает Феррат, глянув на свои часы.

Сказать, что я удивлен таким предложением — ничего не сказать. Как так вышло, что за каких-то пару часов мы смогли найти точки соприкосновения?

Мотаю головой. Зажмурившись, сдавливаю переносицу, желая притупить головную боль.

— Нет. Который вообще час?

— Без четверти два уже.

— Черт возьми...

С моих губ слетает мученический стон. Я не просто опоздал на самолет. Я опоздал как минимум на два последующих рейса.

Даже думать побаиваюсь о том, какой сейчас хаос творится в голове у Дианы.

..

— Смотри, — жмет он плечами. — В доме полно свободных комнат и Арслан будет очень рад, если ты задержишься у нас.

— Пойми меня правильно, Феррат. Арслана я вижу во второй раз в жизни. И я ни в коем случае не отказываюсь от него. Он всегда может рассчитывать на мою поддержку. Просто... я... Я не знаю, как мне вести себя рядом с ним. Я понятия не имею, о чем с ним можно поговорить. Мне его жаль. Искренне жаль, но для меня он все равно, что пришелец. И... — осекаюсь я, желая удержать последующие слова в себе, но не получается. Они рвутся из меня на свободу, — .

.. я не чувствую с ним той связи, какую ощущаю рядом со своим младшим сыном. Глядя на Арслана, я не чувствую сейчас ничего, кроме вины и сострадания.

Феррат некоторое время задумчиво смотрит на снимок, все ещё находящийся в моей руке. Я считываю с его выражения лица желание поспорить со мной, когда он переводит глаза на меня, но вместо этого он убирает руки в карманы брюк, разворачивается и гордо следует к лестнице.

— И с пришельцем можно найти общий язык, если на то есть желание.