Но в то же время мне хотелось смаковать этот реванш бесконечно долго. Смотреть в её глаза, видеть в них надежду, а затем хладнокровно расстрелять всё в упор.

Что, не понравилось?

Разве тебе больно, милая?

Плевать!

К месту назначения прибываю в самое подходящее время. Паркуюсь максимально выгодно, чтобы как можно большее количество девчонок увидели мою тачку, дабы их завистливые взгляды прикормили эго Истоминой. Вот он я — только для тебя. Явился, не запылился.

И цветочки на перевес.

Глушу движок на своём Ровере и покидаю, охлаждённый кондиционером, салон.

Ступаю в сентябрьский зной и кладу букет на капот так, чтобы всем было видно и Истоминой в частности — я настроен предельно решительно.

А она уже тут как тут.

Идёт в компании, очевидно, своих одногруппниц. И на моё счастье, без Максимовской. Щебечет заливисто. Затем группка ненадолго замирает, и все они что-то рассматривают в телефоне. Громко смеются, кто-то даже держится за живот, и только Снежная Королева самодовольно улыбается, сложив руки на груди.

Я позволяю себе полюбоваться ей с минуту. Сегодня она выглядит ещё шикарнее, чем в нашу первую встречу: на ней короткие шорты тёмно-синего цвета на подтяжках, голубая рубашка с подвёрнутыми до локтя рукавами и лоферы на толстой подошве.

Густые, блестящие волосы развеваются на ветру, а глаза скрыты под солнцезащитными авиаторами, которые она сдвигает на голову.

Прям соска. Стройная. Подтянутая. Знающая себе цену.

И я готов её заплатить.

Видно, что Истомина немного теряет градус своего интереса к разговорам и начинает лениво скользить взглядом по толпе у институтских ступеней. Замечает девчонок, что жарко глядят в мою сторону.

И наконец-то врезается в меня своими обалденными серо-зелёными глазищами.

Только она одна умела так смотреть. Будто бы я всё. Будто бы я ничто.

Короткая дуэль наших взглядов заканчивается слишком быстро и ничьей. Истомина просто отводит глаза и слегка приподнимает недоумённо брови. А затем что-то говорит одной из своих подруг, которые уже принялись пялиться в мою сторону.

Им всем было до усрачки интересно, кто я такой и по чью душу явился. Всем, но не ЕЙ.

Истомина лишь коротко кивнула подругам, расправила плечи и поплыла в сторону института, более не оглядываясь на меня.

Ей бы в актрисы, она бы всех уделала на красной дорожке.

Жду, пока она начнёт подниматься по ступеням, аппетитно виляя задом. И тогда я набираю полные лёгкие воздуха и кричу так, чтобы не только она, но и все вокруг меня услышали:

— Вероника!

Она вздрагивает, но даже не замедляется. Всё так и движется плавно, будто бы ей на всех плевать с высокой горы.

— Истомина! — и я не сбавляю своего темпа.

Толпа стихает и замирает в ожидании.