Но я чувствую, что смотрит, изучает.

— Конечно.

Мне под его взглядом — будто под палящим солнцем — неуютно, неудобно. Кошмар. Вот другой бы смотрел, и думала бы о своём, вроде уже не девочка, а этот просто раздевает глазами.

— Кем ты работаешь, Максим?

Хоть так сменить тему. Угомонить сердцебиение.

Я отхожу к плите, он следует за мной. Ох уж эти его минимальные расстояния. Совсем ведь не знакомы, чужие люди. Ну что это такое?

— Я сижу за столом, Ксюшенька, пишу ручкой буквы, красиво пишу – этого у меня не отнять. Иногда тыкаю в разные кнопки.

— И так ты зработал на шикарную машину, что украл Афанаий, и на эти дорогущие часы и туфли?

— Точно.

Опять секреты. Это раздражает. Меня к нему тянет, но до жути бесит скрытность, и не могу забыть его ложь.

— Что, и секретарша у тебя, Дубовский, есть?

— А как же! Два метра ростом, натуральная блондинка в узкой юбке.

— Так и женился бы на ней! — пытаюсь устаканить дыхание.

— Ну нет… Она скучная. И косметики много.

— Фиктивный же брак, разница какая?

— Есть разница, я уже настроился.

Максим усмехается и снова смотрит. Затем обходит и становится за моей спиной.

Нет. Ну так готовить совершенно невозможно. И я всё ещё злюсь за его сказки. И от поцелуев млею. Обернувшись, решаюсь Максиму Дубовскому отомстить. Пусть знает: я ему не какая-то там…

— Мы с Афанасием уже были вместе, давно. Потом расстались, дальше снова были вместе.

— Даже так? — Помолчав немного, Максим отходит.

Ага! Не нравится, когда я про других мужиков. А мне разве было приятно?

— Да. Именно так, — вру не краснея. — Афанасий стал избегать ложиться со мной в постель. — Собрав волю в кулак, сбивчиво продолжаю: — Чуть не до конфликта у нас доходило.

Такое было чувство, что он меня просто... ну, как бы это лучше выразиться? Что он просто не желал меня.

— Дурак, что ли? — Отходит Максим ещё дальше, к окну, начинает тюль в длинных пальцах вертеть.

— Живем мы тут все под боком, и поначалу было всё нормально, активно и часто у нас… Каждый день!

— Мне неинтересно, Ксения, это ваши дела, — глядя в окно. — Девчонки твои в бочку залезли и плещутся — это нормально?

А я так перепугалась из-за его басен. Я фактически приревновала мужика, которого знаю чуть больше двух часов.

И внутри бурлит так много всего, что меня уже не остановить:"

"— И вот мы с Афанасием не спим уже давно. Нет у нас постели, Максим. Я не понимала. Ну что не так? Думала, может, это связано с лишним весом. На тот момент, в нашу первую попытку, я немного поправилась, но он не говорил по этому поводу ничего, хоть я и спрашивала. Я округлилась, но не прям чтобы сильно. — Вижу, как заострились скулы Дубовского, как губы сжались в тонкую линию, ему не нравится то, что я сочиняю. — Так вот, я набрала немного.