Бесовское наваждение окутывает сладким туманом, и его поцелуи парализуют мою несчастную волю.

— Цветов мало! — хрипит Максим, сдавливая мою талию.

— Тогда бриллианты.

Макс смеётся и, добравшись до уха, грязно шепчет:

— Это тоже будет, но сейчас я постараюсь как следует отлюбить ее, выбив все страхи! Уверен, ей понравится.

Не успеваю возразить. Дубовский подхватывает меня на руки. Жестко прижимает спиной к деревянной створке. И, не испытывая никаких трудностей, легко держит на весу.

— Нет! Нельзя! Ты что?! Максим! Отпусти меня сейчас же! Опасно!

Как же это чувственно и волнительно. Страх и силой сдерживаемое желание перемешиваются в дикий коктейль, и все дрожит от предвкушения. Задыхаюсь от переизбытка ощущений. Непроизвольно стягиваю с него галстук. Ткань скользит на пол.

— Максим, давай аккуратненько, медленно, без экстрима, да и вообще нельзя, там же люди. А если в шкаф кто-то зайдёт?

— Тише, Ксюшенька. Никто не попрётся в наш шкаф. Они же гости, а не грабители! Аккуратненько?! — хохочет надо мной гад. — Ага! Обязательно.

И действует ещё жестче! Неистово целует губы. Кусает, не особо заморачиваясь прелюдией.

Как же это приятно. Как же я этого ждала. Как же мне хорошо. И сразу же уносит на небеса. Я не успеваю за происходящим безумием.

Без защиты, без подготовки, без оглядки назад…

Макс больно кусает губы и, ни капли не церемонясь, делает всё яростно и грубо.

И — о да! — это то, что мне сейчас нужно. Ощущения фантастические.

Я мечтала об этом больше года, и я не знаю, как перестать цепляться за его мускулистые руки. Суровые сухие губы целуют, вытягивая из лёгких остатки кислорода, а шершавый подбородок сладко раздражает кожу лица.

Всё это ошеломляет. Бьёт наотмашь до исступления. Чересчур много удовольствия. И я рассыпаюсь…

— Обалдеть, — хрипит Максим.

Продолжает целовать, мять, трогать. И в скором времени, ни о чем не задумываясь, летит за мной.

— Ты точно в порядке? — повторяю одно и то же как заведённая кукла.

— Кроме того, что ты измазала помадой мою рубашку и искусала в кровь мою шею, со мной всё хорошо, — смеётся."

"— Ого, я даже не заметила.

— Ты так боролось с влечением ко мне, любимая, что едва не порвала меня на куски.

— Я хотела как лучше. Я очень за тебя боюсь.

— Понимаю, малышка, но, если ты не перестанешь прятаться от меня, я умру от чего-нибудь другого. Я мужчина, не забывай об этом. Мы сломали вешалку, — ржёт, оглядываясь на кучу упавшей на пол одежды. — Ещё скажи, что тебе не понравилось.

Максим расстёгивает пуговицы. Хихикнув ему в плечо, я отлипаю от мужа и, выискав на полу чистую белую рубашку, ещё не успевшую помяться, набрасываю ему на плечи.

— Я так часто представляла наш первый раз после твоего выздоровления, и всегда это было среди свечей и роз.