А ты нос воротишь. Вышла бы за него и сад в порядок бы привела, за дом расплатилась.

— В тебе сейчас говорит Михайловна. — Задумчиво открываю крышку улья — семья в нём на двенадцать рамок, она изначально была сильная и трудолюбивая — беру стамеску и начинаю шкрябать рамки, пчелы тут же облепляют руки.

— И как же вы помирились?

— Он товарищ вспыльчивый и темпераментный, но так-то отходчивый. Вечером, после ссоры, когда я уложила девочек спать, снова явился — с букетом побольше — и рассказал мне о том, какая я всё-таки красивая. Потом поцеловал пару раз и обещал нас всех свозить в кино на семейный сеанс.

— Ну вот, хороший же мужик. — Берёт у меня рамку Егор, а я достаю следующую.

Солнышко светит, тепло, приятный ветерок обдувает, на цветах пчёлы жужжат, мёд собирают.

— Кто же спорит-то, просто замечательный мужчина. — Поднимаю вторую рамку на свет, она на солнце переливается золотом.

— И что дальше-то было?

— Он потянул меня в сарай и там достал кольцо. У него вообще необычная тяга к сену, которая, к слову, меня очень пугает.

— И ты сказала… — Приподнимается Егор на цыпочки.

— Я сказала нет, Егор, младший помощник пчеловода.

— Почему сразу младший? Я у тебя один, значит, я просто помощник пчеловода. Так, стоп, — мотает головой. — Погоди. Не путай ты меня. Не может быть. Замглавы нашей администрации, самый видный мужик этого и соседних районов стал перед тобой на колено, а ты ему — нет?"

"— Ну не люблю я его, Егор, — вздыхаю, разделяя обратной стороной стамески корпуса и раздвигаю рамки, чтобы достать следующую. — Я мужа люблю своего, Ивана. Если бы он ещё с детьми моими поладил как-то. А то ведь вижу я, что не по сердцу ему мои девочки. Да, они сложные, я не спорю. Но это всё потому, что внимания им не хватает.

— Когда это было?

— Да в начале недели, вроде. Или раньше, в конце предыдущей. Он всё время ходит, я запуталась. Короче, когда отказ услышал, взбесился, выбежал из сарая, потом снова забежал в него. В губы поцеловал и сказал, что пока потерпит и понимает, что мне надо подумать. На следующий день детям принёс мороженое.

— Какой же хороший мужик. Представляю, как он расстроился. Это же просто удар по самолюбию.

— Ну так и выходи за него, Егорушка, раз такой хороший. В общем-то, он мне нравится, но не нравится детям. — Поднимаю другую рамку и подношу поближе. — А вот, кстати, матка, Егорушка, которую мы с тобой в прошлый раз пометили. Ну вроде всё хорошо у неё, брюшко здоровое, длинненькое.

— Ладно, — обижается Егор, — больше не буду к тебе лезть с Афанасием, решай сама.

— Да неужели? — смеюсь я, и мы продолжаем работать.

К вечеру я очень сильно устаю. И, съездив в банк, возвращаюсь довольно поздно. Мы слегка просрочили кредит по дому за этот месяц, и банку это активно не нравится.