И плевать ей на реальную опасность и на последствия. И спорить бесполезно.

Чёрт бы побрал мою мать! Вечно ей надо вставить свои пять копеек! Высказать своё мнение, наплевав на все прочие аспекты происходящего.

— Я больше никому не позволю считать себя твоей ошибкой, приносящей одни лишь проблемы… — Шепчет Лукерья и заливается горькими слезами.

Господи, мама! Ну какого хрена?!

— Маленькая, я никогда не считал тебя ошибкой или проблемой, никогда, Луковка. Ты слышишь? — Я отстёгиваю ремень безопасности и притягиваю её через консоль к себе на колени. — Не плачь, моя девочка, ты — не ошибка.

Покрываю поцелуями её лицо, стирая слёзы. Поднимаю подбородок и целую упрямо сжатые губы. Лукерья поражённо стонет мне в рот, позволяя углубить поцелуй.

Она успокаивается. Теперь её беспокойство связано с причинами другого характера. Она ёрзает на моём теле, пробуждая во мне лишь неуёмное желание.

— Поехали домой, Денис, — шепчет жена, отрываясь. — Поехали! Я хочу перейти на новый уровень.

Она отстраняется, перебирается обратно на пассажирское сидение, пристёгивается и смотрит в окно.

И моя внезапно вспыхнувшая было радость гаснет, потому что я понимаю, что ни черта она не готова, а снова пытается что-то кому-то доказать. А такого счастья мне не надо."

"Мне и так хватает заморочек, чтобы взваливать на себя непомерный груз ответственности за её душевное состояние. И пусть скоро взвою от отсутствия нормальной физической близости, но… придётся терпеть и дальше. Последнее, что мне нужно, — чтобы Лукерья замкнулась и перестала подпускать меня к себе. С этой её сумасбродной идеей её недоверие может сыграть на руку недоброжелателям.

Дома я сразу занимаю душ. Надеюсь, что Лукерья ляжет и… сразу заснёт. Не уверен, что смогу сдержаться, если она продолжит настаивать.

Но жена и здесь умудряется порвать шаблон: она уверенно открывает дверцу кабинки и становится рядом со мной, под обволакивающие струи воды в режиме водный туман.

— Я хочу, Денис… — Шепчет она, прижимаясь ко мне. — Сделай это…

Пронырливые пальчики ловко обхватывают мою плоть, а пухлые губы скользят по моему подбородку, ласкают уголки губ, прежде чем сосредоточиться на поцелуях.

О чём я думал? Устоять? Да нереально устоять под её напором!

— Да, Денис, — стонет она в мой рот, когда мои пальцы начинают порхать по её телу. — Скорее! Я готова, Денис, я хочу этого так же, как ты…

Сомневаюсь, что это возможно. Сомневаюсь даже в собственном здравомыслии, когда мягко отстраняюсь от аппетитного тела своей супруги.

— Нет, Луковка, — качаю головой. — Тобой движут неправильные мотивы. Сейчас тебе так кажется, потому что ты уязвлена.