И всё начинается сначала.

День за днём.

Целых бесконечных сорок дней со дня моей фейковой смерти.

А на сорок первый… Мой сон восхитителен и так реален! И я думаю, что, если я сошла с ума?

— Луковка, — слышу приглушённый голос мужа. — Просыпайся, маленькая.

— Денис, — я не хочу просыпаться, ведь он снова уйдёт!

Но моё тело горит от горячих объятий. На самом деле. И я застываю, боясь поверить в реальность.

Если Денис здесь, значит… Всё закончилось!

Разворачиваюсь в хватке его рук. Смотрю прямо в его глаза и вижу в них облегчение, радость, счастье. Должно быть, те же чувства, что испытываю я сама.

И делаю то, о чём мечтала каждый день своего заточения: целую его.

43. Он

Сердце с глухим стуком качает густую кровь. У меня сейчас пар из ушей повалит, и это вовсе не словесный оборот. Лукерья распаляет меня. Вызывает навязчивые желания.

Но не могу же я на самом деле разложить её на больничной койке!

Хотя и не сопротивляюсь, когда она неожиданно оказывается передо мной топлес.

Напротив, с вожделением торопливо уделяю время её груди. Смакую розовые тугие ягоды, наслаждаясь их вкусом и её стонами.

Луковка кусает свои губы, чтобы не быть громкой, но терпит поражение. Хрипит что-то. Я не разбираю рваного шелеста слов. Я взведён до предела. Сдержаться почти невозможно. Но я проявляю чудеса стойкости.

Не то место. Не то время. Не та реальность.

— Луковка, мы должны остановиться. — Почти умоляю её. — Пожалуйста.

Она упрямо качает головой.

— Мне было так страшно, Денис! — Шепчет жена. — Я думала, что умерла!

Твою мать! А уж как я думал! О чём я думал! И что я пережил!

Она решительно обнажается до конца.

— Я не могу остановиться, Денис, — разочарованно говорит мне. — Больше никогда, слышишь? Я больше никогда не хочу расставаться с тобой! Обещай мне, Денис.

Аромат её тела пьянит и дурманит. Что она хочет услышать? Я готов дать любые обещания, лишь бы она всегда была рядом.

— Я обещаю тебе, маленькая. Обещаю.

— Хорошо, — выдыхает она.

— Хорошо, — киваю ей.

Мозг не функционирует. На задворках сознания ещё теплится мысль, что я буду благоразумным, но я чувствую, что самым позорным образом — это последнее, чего я хочу.

— Я так скучала, Денис! Очень!

— Ты не представляешь, как скучал я! — Не лукавлю ни на одно мгновение.

Скольжу руками по её телу. Повторяю поцелуями каждое прикосновение. Пока не располагаюсь меж гостеприимно расставленных коленей."

"Лукерья, затаив дыхание, смотрит на меня из-под опущенных ресниц. Смущённая. Прекрасная.

— Я люблю тебя, Луковка, — говорю ей с умиротворённой улыбкой. — Что бы ни случилось. Люблю.

А потом я показываю ей всю степень своего обожания. Раз за разом. Распаляя и боготворя.